Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 14 – Галина Колоскова

Я молча киваю, не в силах выдержать его взгляд.

— А я верил тем фото. Тому письму, — он говорит тихо. — Мы оба были её куклами.

Он отступает на шаг, и его лицо становится решительным, каменным.

— Хорошо, — произносит он. И в этом слове — приговор. — Каролина узнает, что бывает с теми, кто крадёт у Клима Ковалёва.

Он смотрит на меня, и в его взгляде я читаю не вопрос, а приказ. Тихий, но не терпящий возражений.

— Ты идёшь со мной. Сейчас. Мы едем к ней.

Лавина правды пришла в движение и готова смести всё на своём пути. Не знаю, что страшнее — остаться здесь, в неведении, или пойти с ним. Увидеть, на что способен новый Клим, когда его лишают самого дорогого.

Сердце бешено колотится в груди. Страх, желание справедливого возмездия и любопытство борются во мне.

— А что ты собираешься делать? — слышу, словно со стороны собственный дрожащий голос.

Он надевает пиджак точными, выверенными движениями.

— Собираюсь задать ей несколько вопросов, — его губы растягиваются в безрадостной улыбке. — А потом позвоним в полицию. У меня есть кое-какие знакомые. Узнаем, что можно сделать с историей шантажа и клеветы.

Он протягивает мне руку. Жест, призывающий следовать за ним.

— Идём, Марина. Пора забирать наше прошлое. И думать над нашим будущим.

Я, словно загипнотизированная, кладу свою дрожащую ладонь в его сильную, твёрдую руку.

Марина

Каролины дома не оказалось. Мы едем в мою квартиру в его машине. Роскошный, тёмный внедорожник, пахнущий кожей и дорогим одеколоном. Тяжёлое густое молчание перед бурей. Я не знаю о чём говорить с человеком, которого любила когда-то больше жизни, и которому до конца не верю. Слишком сильные эмоции переполняют душу. За последние дни мне пришлось многое пережить и прозреть самым страшным образом.

Я смотрю в окно на мелькающие огни Рязани, но не вижу их. Передо мной проплывают картины прошлого. Улыбка Каролины. Дружеские объятия. Её слова: «Я всегда с тобой, Марин. Мы вместе переживём предательство подлеца».

Как же слепа я была! Как отчаянно цеплялась за лживую соломинку…

Думаю, Клима одолевают похожие мысли. Он не включает музыку. Смотрит на дорогу, уверенно удерживая роль. Но я чувствую исходящее от него напряжение. Он — сжатая пружина. Готовый к удару тигр.

— Каролина может быть у меня, — сообщаю я тихо, нарушая молчание. — В это время я на работе. Если собирается подчистить улики, то будет рыться в моих вещах, в старом планшете. У неё есть запасной ключ. На «всякий пожарный», как она говорила.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Тем лучше. Поднимешься первой, я чуть позже. Нужно сделать несколько важных звонков. Не закрывай дверь.

Мы подъезжаем к моему дому, чтобы разобраться с прошлым. Выхожу из машины, и ноги снова становятся ватными. Клим идёт рядом, провожает до подъезда. Его присутствие — единственная твёрдая опора в рушащемся настоящем.

Поднимаюсь по лестнице. В подъезде пахнет капустой и старым линолеумом. Мой мир. Его мир — это кожаные салоны и кафе с джазом. Сейчас эти миры столкнулись здесь, на грязной лестничной клетке.

Достаю ключ, но дверь не заперта. Сердце замирает в нехорошем предчувствии. Каролина здесь.

— Мам! Ты где? — доносится изнутри голос Дани.

Она забрала сына из садика. Там её прекрасно знают. Отличное алиби оправдать причину, почему она здесь. Ледяная рука сжимает сердце. Нет. Только не при нём. Только не сейчас.