Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 17 – Галина Колоскова

Я не знаю, чего боюсь больше в этот момент — его мести или его любви.

Марина

Слово «клиника» повисает в воздухе, холодное и неумолимое, как приговор. Оно действует на Каролину сильнее любых криков и угроз. Судороги моментально оставляют в покое худое тело. Её истерика мгновенно обрывается. Слёзы иссякают. Лицо, ещё секунду назад размякшее от плача, резко костенеет. В глазах загорается дикий, животный ужас.

— Нет, — хрипит она, отступая к стене, словно пытаясь провалиться сквозь неё. — Ты не можешь! Это незаконно!

Клим стоит неподвижно. Мускулистые руки засунуты в карманы брюк, поза расслабленная, но от этого он кажется ещё опаснее.

— Законно, — парирует он ледяным тоном. — Безопасники проверяют всех людей моего круга. У меня на руках твоя медицинская карта. И заключение трёх независимых экспертов о твоём нестабильном психическом состоянии. Искажение реальности, бред преследования, патологическая лживость. И, как вишенка на торте, — попытка похищения ребёнка. Ты думаешь, после твоего визита в садик Данила я не проверю все возможные угрозы?

У меня перехватывает дыхание. Когда он успел? За какие-то несколько минут разговора в машине?

— Ты следишь за мной? — шепчет Каролина, и её глаза становятся совсем круглыми.

— Я защищаю своего сына, — поправляет он. — От тебя. Принимай решение. Или ты добровольно идёшь в хорошее, частное заведение, где тебе окажут помощь. Или я вызываю полицию прямо сейчас. И мы начинаем долгий, грязный судебный процесс с обвинениями в клевете, шантаже и попытке похищения несовершеннолетнего. С историей твоих болезней… — он делает многозначительную паузу, — тебя всё равно признают невменяемой. Но условия будут похуже.

Он предлагает ей выбор, которого на самом деле нет. Ловушка. И Каролина это понимает.

Она медленно сползает по стене на пол, обхватывает голову руками. Её тело снова начинает трястись, но теперь это не наигранные рыдания, а настоящая, глубокая дрожь.

— Хорошо, — она выдавливает, почти неразборчиво. — Хорошо… я добавлю подробности.

Поднимает на меня лицо. И в её взгляде нет ни капли раскаяния. Только горькая, ядовитая ненависть.

— Да, я твой чёрный ангел. Это всегда была я. С самого начала.

Она замолкает, собираясь с мыслями. В квартире тихо, только слышно её прерывистое дыхание и бешеный стук моего сердца.

— Я любила его, — она кивает в сторону Клима, но смотрит на меня. — Ещё с первого курса. Но он… он даже не замечал меня. Я была для него другом, а значит пустым местом. Думала, что он холодный эгоист, не способный любить. Но потом появилась ты. И он… он ожил. Клим стал смотреть на тебя так… как я мечтала, чтобы он смотрел на меня.

Её голос срывается, в нём проскальзывает старая, незаживающая боль.

— Я терпела. Стала твоей подругой. Надеялась, что хоть так буду рядом с ним. Слушала, как ты рассказываешь о ваших свиданиях, о ваших планах… Это была пытка. Адская пытка.

— Почему ты не сказала? — вырывается у меня. — Я бы поняла!

— Поняла? — она издаёт сухой, похожий на лай смешок. — Ты? И отступила бы? Нет. Ты бы пожалела меня. Как жалеют бездомную собаку. А потом вышла бы за него замуж. Мне не нужна была твоя жалость! Мне нужен был он!

Каролина вытирает ладонью мокрое лицо, её взгляд становится отрешённым, она погружается в прошлое.