Книга Бывшие. Голос из прошлого, страница 13 – Галина Колоскова

Мир переворачивается. У меня звенит в ушах. Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Нет. Нет, нет, нет! Я никогда… Я бы никогда!

— Это ложь! — наконец вырывается у меня крик, полный отчаяния и боли. Слёзы текут ручьями, я не пытаюсь их смахнуть. — Про отосланные тебе фотографии я знать не знала. А написала тебе совершенно другое! Я умоляла тебя ответить, звонила! Писала, что люблю тебя, что мы справимся, что наш ребёнок будет самым счастливым! Я отправила тебе несколько писем!

Теперь замирает он. Его лицо становится абсолютно бесстрастным, маской из льда. Но я вижу, как вздрагивает мускул на впалой щеке.

— После я не получил ни одного письма от тебя, Марина. Ни одного. Только это.

Мы смотрим друг на друга, и в воздухе повисает тяжёлое, гнетущее молчание. Два сломанных сердца. Два обманутых человека. И между нами — пропасть, вырытая чужими руками.

— А у меня… — я с трудом выдавливаю слова, роюсь в своей сумке, достаю кошелёк. Там, за потрёпанной фотографией Данила, все эти годы лежала та самая, распечатанная Каролиной фотография. — А у меня есть это.

Протягиваю ему смятый листок. Он медленно берёт его. На снимке — он. В номере отеля. Рядом с ним — яркая, улыбающаяся блондинка. Он без рубашки, на нём только полотенце на бёдрах. Она обнимает его.

— Мне Каролина сказала, что это прислала её подруга из Нью-Йорка. Что ты даже не скрываешь свои похождения. Что у тебя там целая жизнь. Что я тебя только тяну назад.

Клим смотрит на фото. И вдруг… смеётся. Коротко, горько, беззвучно.

— Это — конференция, — говорит он тихо. — На следующий день после моего прилёта. Мне на рубашку пролили красное вино. Я поднялся в номер переодеться. Эта… особа, — он брезгливо тычет пальцем в блондинку, — жена одного из партнёров. Она вломилась ко мне в номер, пьяная, пыталась приставать. Я вытолкал её за дверь. И кто-то в этот момент нас сфотографировал. Идеальный кадр.

Теперь уже я замираю. Прозрение наступает, как удар молнии. Ослепляющее, сокрушительное.

— Каролина… — мы произносим её имя одновременно, почти в унисон.

И в этом слове — абсолютная правда. Вся боль. Годы, украденные у нас.

Она в те дни не отходила от меня и имела доступ к моему смартфону, планшету. Но кто сделал фото в Нью-Йорке? Клим медленно подходит к окну, поворачивается ко мне спиной. Его плечи напряжены. Он сжимает и разжимает кулаки. Я вижу, как ярость бушует в нём, но он держит её под контролем. Железным контролем.

— Она… — он говорит, не оборачиваясь, и его голос вибрирует от сдерживаемой силы. — Она не просто солгала. Она подстроила всё это. Фото. Письма. Она втёрлась к тебе в доверие, чтобы уничтожить нас. Чтобы разлучить. Чтобы оставить меня… одного.

Он оборачивается. В его глазах я больше не вижу мальчика из прошлого. Я вижу мужчину. Грозного, могущественного, обманутого. Лишённого самого главного. Его сына. И почти пяти лет его жизни.

— Она отняла у меня тебя, — говорит он, и каждое слово падает в копилку причинённого нам зла, как стальной шарик. — Она отняла у меня сына! Заставила меня думать, что я уничтожил свою семью. Она играла нами, как марионетками. Но зачем?

Он подходит ко мне вплотную. Не касается. Но его близость обжигает.

— Ты верила ей все эти годы? — его вопрос не обвинение, а констатация страшного факта.