Книга Предатель. Я не твоя, страница 65 – Элен Блио

Понимаю, что сейчас спорить с малышом бессмысленно. Я вполне могу его немного подержать.

Еще мне не очень хочется, чтобы Демьян думал о моём ребёнке, как о капризном и избалованном.

— Иди ко мне, мой сладенький, мой хороший мальчик, иди, мой золотой.

Прижимаю сына к себе, он вцепился в бутылку, пихает её в рот, втягивает с силой, глотает.

Он смотрит на Демьяна.

Мой сынок. Смотрит на своего отца.

— Здравствуй, Злата.

— З-здравствуй, Демьян. — от волнения начинаю заикаться, и почему-то не могу смотреть в его глаза.

— Значит… Мирзоева? Удивительно.

Ему удивительно! Вот он удивится, когда узнает, насколько я Мирзоева!

— Не успел я отвернуться, как ты снюхалась с этим…

Что?

Он серьёзно говорит?

Всё-таки вскидываю ресницы, смотрю ему в глаза.

Там черный омут и ад.

Он выглядит свирепо. Кажется, стал еще крупнее. Шире в плечах. На лице залегли суровые складки. Он стал беспощадным. Это я понимаю.

— Я ведь считал тебя невинной, наивной девочкой…

— Я и была такой, Демьян.

— Неужели? Из одной койки сразу в другую прыгнула?

Меня коробит, передёргивает от его слов.

Я прыгнула? Не он ли сам посчитал меня достойной только по койкам прыгать?

— И как, сладко тебе с ним было?

— По крайней мере он предложил мне стать его женой, а не любовницей. — говорю тихо, но твёрдо, надеюсь, Демьян меня услышит.

— Я тоже предлагал тебе стать женой.

— Неужели? Почему же не женился?

— Потому что ты сбежала к другому.

— Неужели? Я сбежала после того, как увидела кольцо на твоём пальце!

— Придумала отговорку, да? Какое кольцо, Злата?

— Обручальное. Или, скажешь, ты не женился тогда, на этой...

— Я женился после того как ты сбежала. Женился, чтобы спасти тебя. Не думал, что спасать не нужно.

— Спасти? Интересно от кого? От твоего отца…

Я не успеваю договорить, Демьян дёргается, делает шаг вперед, но охранник тут же преграждает ему путь доставая оружие.

— Дистанцию держите, господин Шереметьев.

Моя охрана его узнала.

— Спасибо Юрий, всё в порядке.

— Злата Романовна…

— Отойди, Юр, мне ничего не угрожает, я сама справлюсь.

Крепкий парень ростом два метра делает пару шагов, вижу, что он полностью сосредоточен и в любое мгновение снова прийдёт на помощь.

— Зря ты вспомнила о моём отце.

— Ты ничего не знаешь, Демьян.

— Да, конечно. Я не знаю.

Он замолкает. Смотрит. Сканирует взглядом меня и Ромочку.

— Ты не мог бы отойти? Я хотела бы побыть с родными одна.

Шереметьев делает шаг в сторону. У меня уже руки устали держать сына, но я не спешу опускать его на землю, хотя он уже отлично ходит. Не то место, время и компания.

Подхожу к оградке, захожу внутрь. Просто смотрю. Молчу. Слёзы текут.

С креста на меня смотрит дед. Рядом старенький памятник, на котором фото мамы, бабушки. Такие молодые, красивые. Живые.

Вспоминаю про цветы. И убрать немного нужно.

Поворачиваюсь, чтобы всё-таки посадить малыша в коляску., когда слышу глухой голос.

— Это мой сын?

«Это мой сын?»

Эти слова оглушают, выбивают почву из-под ног.

Мой сын.

Он мой.

И его. Демьяна. Конечно его!

Хоть и записан он как сын Никиты. Мы думали это изменить, но я боялась. Пока мой сын носит фамилию Мирзоев и отчество Никитич он всё-таки в большей безопасности.

Он принадлежит к клану Мирзоевых, к семье, с которой в бизнесе считаются.