Книга Предатель. Я не твоя, страница 64 – Элен Блио

Дину знают в соцсетях, Дина появляется на телевидении. Правда, нигде не светит информацией о том, кто её отец и кто её брат. Я уверена, что для большинства её подписчиков Дина просто студентка-мажорка.

А сам Демьян…

Когда Никита рассказывает мне о том, что дела Демьяна в бизнесе очень нестабильны после развода мне становится совсем не по себе.

Зачем он развёлся?

Зачем он женился?

Неужели тогда реально не было выхода?

Эти мысли крутятся в моей голове периодически. Сейчас — чаще. Потому что я понимаю, мы в России, мы в Москве. Демьян совсем рядом.

Что если он узнает, что я тут?

Что если он уже знает?

И есть ли ему какое-то дело теперь до меня? Может, ему вообще плевать?

Если мы встретимся, как мне себя вести?

Закрываю глаза, откидываясь на подголовник. Еду в огромном внедорожнике с охраной, Ромку я взяла с собой — он мирно спит в автокресле.

Мне очень хочется увидеть Демьяна.

У меня сжимается сердце, когда я о нём думаю.

Вспоминаю, как ненавидела его, как мне хотелось, чтобы он ответил за то, что случилось с моим дедом! И как быстро я тогда почти простила. Да не почти… простила! Думала о ребёнке, который рос во мне, о любви… мы ведь любили друг друга! На самом деле любили!

А потом его отец всё разрушил. И сам Демьян.

Всё-таки обманул. Женился.

Знал ли он о том, что его отец ко мне приходил?

Мог ли Демьян об этом не знать?

Знал ли, что я пошла искать защиты у Мирзоевых?

Столько вопросов в голове! Будут ли когда-нибудь ответы?

Мой автомобиль тормозит у ворот кладбища. Водитель идёт договариваться, чтобы нас пустили на территорию.

Я знаю, что в исключительных случаях это позволяют сделать.

Смотрю через окно на выставленные памятники, у дедушки пока только крест, его похоронили рядом с бабушкой и мамой, когда-то на этом месте лежали мать и отец деда, потом разрешили подхоронить…

Отмечаю в голове, что надо позаботится о памятнике.

Подъезжаем на линию, ближе никак.

Выхожу. Охрана достаёт коляску. Я вытаскиваю сына, который даже не просыпается. Ночью спал беспокойно, снова зубы режутся.

Пристёгиваю его ремнями, потом беру из рук охранника большую охапку роз. Это всем. Всем моим близким, которые тут.

Иду вперёд. Охрана чуть поодаль.

Замечаю, что у нашей оградки стоит мужчина в черном.

Сначала я думаю, что это сотрудник кладбища, кто-то местный. Потом понимаю, что это не так.

Он кажется мне очень знакомым этот мужчина, хотя я вижу его спину и затылок.

Цепенею. Охранник выдвигается вперед, но я его торможу. Останавливаю.

— Злата Романовна, так нельзя, у меня инструкции.

— Не надо, просто держитесь рядом. Он… он не сделает ничего плохого.

Говорю, но сама не верю своим словам.

Дрожу внутренне, страшно. Наверное, мне нужно развернуться и уйти. Спрятаться в машине. Дать охране разобраться с этим.

Но я словно в замедленной съемке продолжаю идти вперед.

Останавливаю коляску в паре метров от ограды.

Мужчина поворачивается. Медленно.

Мне кажется, что время остановилось. Всё вокруг остановилось. Тишина. Вмиг смолкли поющие птицы, не слышно шума загородного шоссе, ветер не перебирает кроны деревьев.

Только он и я.

Демьян.

Нет, я лгу. Не только.

Еще и наш сын сейчас между нами.

Наш сын, который как раз решил проснуться и сразу зареветь, потому что не видит меня.

Демьян опускает взгляд, смотрит на ребёнка. Я начинаю суетиться, пихаю цветы, которые держу в одной руке охраннику, потом подсаживаюсь к малышу, достаю бутылочку с соком, даю ему, причитаю что-то лопочу, объясняя, что мы приехали по важному делу, что нужно вести себя спокойно, что сейчас он попьет сок и я дам ему печенье, и он почешет свои зубки. Ромашка тянет ко мне ручки. Конечно, хочет забраться на меня, он любит висеть на руках, правда, сейчас я его не так часто держу — стал тяжеленький совсем. Мне помогает Никита, ну и няни с охраной.