Книга Бесит в тебе, страница 54 – Ана Сакру

Но Ваня отклоняется ровно настолько, насколько я подаюсь к нему, оставляя между нами те же издевательские миллиметры.

— А ты разве нет? — тихо, со злыми возбужденными нотками.

— Я действительно по-дружески с ним, а ты…! — чуть повышаю голос, возмущаясь.

— И я действительно. Вот так… По-дружески… — касается горячими губами уголка моих губ.

Как ожог. Замираем.

Ваня весь будто каменеет и накаляется, словно внутри него реактор набирает обороты в то время, как сам он не двигается. А я наоборот, рвано вдохнув через пару томительных секунд, обмякаю и поворачиваю голову, чтобы коснуться губами больше. Жмурюсь, пьянея от ощущений. Ох, как…

У него терпкие губы, упругие, чуть приоткрытые, дыхание горькое, влажное, сбитое. Чуть давлю, тоже приоткрывая рот, мысли вязко плывут. Что я делаю?

— Это сейчас ты, а не я, — севшим голосом бормочет Ваня, лаская мои губы своими на каждом слоге, — Видишь, я могу по-дружески… Даже не касаюсь, да? Если… — шумно сглатывает, опираясь руками на стену у моей головы, — … хочешь, то можешь сама… А я вот… — не договаривает, шумно выдыхая мне в рот.

Не выдерживаю, кровь слишком кипит, я будто себе перестаю принадлежать по-настоящему. Уж точно не своему разуму, не своей голове. Потому и не могу я себе объяснить, почему в следующую секунду я, прильнув к Ване всем телом, обнимаю его одной рукой за шею, а другой за талию и робко провожу языком между приоткрытых мужских губ.

Мне кажется, я делаю это смешно, наивно и неумело, но Ваню тут же будто со стопа срывает. Он толкается языком в мой рот, стремительно углубляя поцелуй, сильнее вжимает корпусом в стену. Одна его рука соскальзывает с кафеля на мою шею, чуть сжимает, лихорадочно ведет дальше — по плечу, руке, ребрам сквозь свитер, перемещается на талию, и наконец пальцы лезут под шерстяную вязку и касаются оголенной кожи на животе. Это как сноп электрических разрядов там. Хныкнув, на цепочки становлюсь, дурея от того, как его язык сплетается с моим.

Рука под кофтой ползет выше, к груди. Прошивает колкой паникой. Ой-ой-ой…Слишком!

И я уже готовлюсь отпрянуть, как он резко останавливается сам.

Демонстративно возвращает руку на кафельную стену около моей головы и снова целомудренно прижимается губами к уголку моих губ. Прикрывает ресницами невменяемый взгляд. Дышим как после марафона, с трудом выплывая.

Через пару мгновений Ваня медленно, будто с трудом, отстраняется и облизывает покрасневшие от поцелуя губы.

— Вот видишь, — хриплым шепотом, — Все по-дружески… С моей стороны, — озорно дергает бровью, напоминая, что только что я сама его поцеловала, — Так что плюнь на этого зануду Комарова, пошли со мной лучше гулять. По-дружески, — расплывается в нахальной улыбке, давя на последнее слово.

Молчу, ошарашенная тем, что только что произошло. Мне кажется его язык еще пошло и запретно гладит мой, а рука ведет по голой коже живота.

Пальцы сами собой к губам тянутся. Трогаю их, замечая, как Чижов странно наблюдает за этим жестом. Его глаза будто мутнеют. Сглатывает.

— Ладно, хочешь с ним на эту гребаную "молитву" в воскресенье, ок, — чуть зло предлагает, неправильно расценив мое растерянное молчание, — Давай встретимся в субботу.

— Не могу я в субботу, Вань, у меня волонтерство в приходе, с обеда до позднего вечера, — бормочу, потихоньку отмирая.