Книга Бесит в тебе, страница 43 – Ана Сакру

Еще утром он меня в упор не видел. Как девушку. Фриковатой называл! И даже не считал это оскорблением — по его мнению констатировал факт. А сейчас вдруг разглядел? После Линчука???

Эта догадка как отравленный клинок в ране.

Мне хочется поставить на место Чижова, заново выстроить границы, но пока я еще слишком разобрана и мне не хватает на это сил. Даже четко осознать, что я именно чувствую, духу не хватает.

Ведь кажется… Мне хочется…

В дверь звонят повторно, и Чижов наконец отмирает.

— Кхм, — хрипло прочищает горло Ваня, сводя густые брови к переносице и расцепляя наш зрительный контакт, — Это наверно Тоня твоя, пойду открою.

Встает, поправив шорты в районе паха, и уходит с кухни, оставляя меня одну.

Провожаю его высокую спортивную фигуру слепым взглядом. Пальцами трогаю припухшие после нашего поцелуя губы. Они влажные и горят как от клейма.

Этот влажный жар теперь бродит по всему моему телу. И он совсем не похож на тот, что был после поцелуев Линчука. Тогда мне от липкого стыда хотелось одного — умереть.

Сейчас же во мне тоже плещется стыд, но он какой-то горячий, будоражащий, волнующий до глубины души. От него бежать хочется по лесу, дышать глубже, с обрыва в реку прыгнуть, чтобы вода над макушкой сомкнулась.

Вот такой это стыд. Живой.

Зудит по венам и рассыпается щекотными мурашками по коже.

И, если честно, я даже разозлиться на Ваню не могу, хоть и понимаю, что все это ужасно неправильно!

Батюшки, может я и правда развратная стала? Свернула моя тропка и поплетляла не туда.

Я ведь должна в ужасе быть, а я…

Щеки пылают, сердце стучит отбойным молотком. Кошмар…

Сама себя не понимаю. Или не хочу понять. Нельзя такое понимать.

— З-здравстуйте, а Лиза здесь? — раздается из коридора звонкий неуверенный голос Тони.

— Да, привет, проходи, я — Ваня, — представляется ей Чижов.

— Антонина. Очень приятно, — Тонькины интонации мигом окрашиваются кокетством.

Услышав это, хмурюсь и встаю с табуретки. Она там глазки что ли строит ему?!

Хлопает входная дверь, шуршит одежда. Направляюсь в прихожую, идя на звук их ставших тихими дружелюбных голосов

— О, Лиза — громко восклицает Тоня, завидев меня, когда оказываюсь в коридоре, — Боже, Лизка, что случилось?! — кидается обнимать.

Потом, держа меня за плечи, отстраняется и заглядывает в глаза.

— С тобой все хорошо?!

— Да, уже да, — заверяю ее, — Ты все вещи привезла? И верхнюю одежду?

— Да, все, что просила. И кеды, и куртку!

— Кхм, Лиз, можешь в спальне переодеться. Я пока на кухню пойду, — встревает в наш разговор с Тоней Чижов.

Взъерошив тугие кудри на макушке, он кивает на одну из дверей, за которой наверно как раз находится спальня, и оставляет нас с сестрой одних.

Тонька провожает Ваню горящим, заинтригованным взглядом.

— Вау, — беззвучно выдает, активно играя бровями, — Это кто?!

— Одногруппник мой, — отвечаю недовольным шепотом и, забрав из ее рук один из пакетов, увожу в комнату, на которую кивнул Ваня.

Щелкнув выключателем, закрываем за собой дверь. Звуки колонки, играющей на кухне, сразу пропадают. Кажется, с шумоизоляцией тут все в порядке. С любопытством озираюсь по сторонам, знакомясь с личным пространством Ивана.

Огромная незаправленная кровать, на ней помимо скомканного одеяла длинная подушка с какой-то грудастой голой анимешной девушкой, вместо бельевого шкафа две вешалки на колесиках, полка с кубками, баскетбольный мяч, бита, турник, боксерская груша, большой компьютерный стол с двумя изогнутыми экранами, к нему поистине космическое кресло, раскрытая коробка из-под пиццы…