Книга Бесит в тебе, страница 40 – Ана Сакру

— Привет, — оборачиваюсь на свою гостью и застываю, уставившись на нее будто вижу впервые.

Ну такой вот как сейчас точно в первый раз.

— Привет, — тихо отзывается Лизка.

И так и топчется на пороге, не решаясь пройти дальше.

Пальцы правой руки судорожно цепляются за узел полотенца на груди, влажная коса перекинута через плечо, линия хрупких ключиц, белая кожа, острые коленки, округлые икры, изящные щиколотки и пронзительный, тревожный взгляд больших зеленых глаз.

Честно говоря, меня все это вместе слегка прибивает, потому что это какая-то абсолютно неизведанная Шуйская.

Да я даже представить не мог, что она может такой быть. У меня язык к нёбу прилипает и я впервые совсем не знаю, что сказать. Туплю и это очень болезненно.

Лиза, она…

Ее образ унылой заучки, совершенно равнодушной ко всем студенческим компаниям и развлечениям, так намертво прилип к ней в моей голове. А сейчас этот образ будто с мясом содрали. И я вижу под ним девушку — нежную, растерянную, чистую, притягательную. Девушку, от которой у меня странный горячий зуд на загривке. И я совершенно не представляю, как себя с этой девушкой вести. Особенно учитывая произошедшее.

Скорее всего, когда мы снова встретимся на кафедре в понедельник, это ощущение пройдёт, ведь Лиза придет в себя и снова нацепит маску нудноватой, заумной монашки, носящей исключительно скучные вязаные мешки, смахивающие на доспехи.

Но сейчас… Я…

— Алиса, тише, — неожиданно севшим голосом командую колонке, а затем криво улыбаюсь Шуйской и киваю на одну из табуреток, — Проходи. Голодна?

— Точно нет, — качает головой Лиза, возвращая мне улыбку. Но к столу все же, помедлив, проходит.

Ее босые ступни бесшумно ступают по полу, словно Шуйская ничего не весит или ходит по облакам. Задерживаю взгляд на розовых пятках и маленьких пальчиках прежде чем отвернуться к сковородке, на которой уже пригорают макароны.

Сухо сглатываю.

— Может тогда чай? — предлагаю.

— Да, давай, спасибо, — летит мне в спину.

Чувствую лопатками женский взгляд. Жжется.

Отставив макароны с тушенкой с плиты, начинаю лазить по верхним ящикам в поисках чайных пакетов или хоть какой-то приемлемой заварки.

Сам я обычный чай не пью от слова совсем, но иногда в мои шкафы что-то подкидывает приходящая в гости мама, так проявляя заботу. А я черному чаю предпочитаю кофе или пуэр, но и в том, и в другом слишком много бодрящего кофеина, а это наверно совсем не то, что необходимо Шуйской сейчас.

Ей бы ромашку заварить. Или ведро валерьянки.

Но где я, а где ромашка? Черт, и зачем только предложил?!

Чувствую себя идиотом, пока ищу хоть что-то подходящее, хлопая дверцами, но так и не нахожу.

— Интересное у тебя освещение, — тем временем говорит Лиза, — Интимное…

Оборачиваюсь на нее, и Шуйская, поймав мой взгляд, кивает на светодиодную подсветку над кухонной столешницей.

— Да просто лампочку все забываю купить, — тру шею, улыбнувшись, — Надо бы, конечно, но… но мне и так нормально на самом деле, — признаюсь.

— Я так и поняла, — отзывается Лиза.

От этого короткого разговора и сталкивающихся взглядов неловкость лишь растет как на дрожжах. Лиза ерзает на табуретке, опять покрепче сжимая узел полотенца. Я отворачиваюсь к шкафам.

— Кхм… Может тебе одежду дать какую-нибудь? — сипло предлагаю, так как на сетчатке словно ожог — линия ее голых плеч, — Футболку там… Насчет штанов или шорт не уверен. Боюсь, они с тебя слетят.