Онлайн книга «Бесит в тебе»
|
Опоздаем, да, так давай быстро… Мне не надо произносить это вслух. Мои резкие, нетерпеливые движения объясняют Лизе правила игры лучше любых слов. И потому она только шумно прерывисто дышит, когда, задрав ей футболку, стягиваю трусики до середины бедра и, нажав ладонью на поясницу, заставляю выгнуться. Ее бедра нежно вздрагивают, когда одним толчком плавно и глубоко теснюсь внутрь. Влажная, горячая, узкая… Под ярким электрическим светом так хорошо видно, как у нее бедра покрываются мурашками и как член скользит туда и обратно, выворачивая розовые припухшие губки. Хныкающие Лизины стоны будто громче и пошлее вот так, на кухне при полном свете, чем в спальне, объятой полутьмой. Запах бекона щекочет нос, рождая обрывочные дурацкие шутки в голове про то, что жарят тут не только его… И вообще завтрак у меня охрененный… Стремительно ускоряюсь, уплывая от влажных шлепков сталкивающихся тел, пошлой картинки, которую вижу перед глазами, и ощущения, как тесно и жадно она обволакивает меня собой — я будто топлю себя в обжигающем, гостеприимном вакууме. Кровь ревет в венах, намекая, что все сейчас кончится быстро. Перехватываю распластанную на столешнице Лизу под грудью, заставляя подняться и одновременно выгнуться до предела в пояснице, подставляясь. Сжимаю ладонью шею, чувствуя как бешено бьется венка и как тяжело выходит из ее горла сбитое дыхание. Руку с бедра перемещаю на лобок, раздвигая пальцами мокрые губки и находя пульсирующий бугорок. Скольжу подушечкой пальца, настойчиво натирая. Лиза с тонким всхлипом вытягивается в струну, становясь на носочки, бедра дрожат. Короткие ноготки впиваются в столешницу с такой силой, что белеют. Напрягаясь, сжимает меня собой до звезд в глазах. Долблю ее быстро и коротко, практически не выходя, перед глазами уже круги плывут от кайфа. Дрожим, подлетая. И ее накрывает первым крупным спазмом. Я так остро чувствую его, что меня практически сразу тоже ошпаривает экстатической волной. Еле успеваю вытащить. Мы обсудили, что пока не будем делать детей целенаправленно. Если залетим, конечно оставим, но пока так… Со страдальческим стоном сквозь стиснутые зубы, вожу выстреливающим членом по Лизиной попе. Бл… В нее хочу… Целуемся, гладя друг друга языками, дышим тяжело… Офигенно… Поворачиваю монашечку к себе лицом и подсаживаю на столешницу. Бархатно, пьяно смеется, обнимая меня за шею и пуская встать между ее разведенных ног. Целуемся снова… Не удерживаюсь, и еще не упавший член снова погружаю в нее. Лиза стонет мне в губы, а я тлею просто от того, как в ней хорошо. Все еще немного сжимается, скользкое, горячее… Нежимся еще чуть — чуть. — Вань, мне теперь еще опять в душ надо, все, хватит… Пал Палыч нас убьёт…. — тихо хнычет моя жена, а сама и не думает отстраняться, и даже перестать меня собой сжимать. — Да, сейчас…сейчас… — нашептываю. Еще пару раз качаю бедрами и с сожалением отлепляюсь от своей "скромной" жены. * * * Когда Лиза возвращается на кухню, я уже практически заканчиваю завтрак. Откинувшись на стуле пью кофе, наблюдая, как она, в этот раз одетая в длинное вязаное шерстяное платье, которое я бы назвал скучным, если бы оно не обтягивало ее фигурку как чулок, суетливо накладывает себе овсянку и наливает в чашку оставшийся в турке остывающий кофе. |