Книга Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях, страница 2 – Лиза Мирель, Алекс Холод

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и мы остались вдвоем.

— Анастасия, — произнёс он негромко, но так, что внутри у меня всё ёкнуло, — ну что ж, вы последняя. Время на подготовку истекло. Подходите.

Я поднялась со своего места, и тут же почувствовала, как предательски подкосились ноги. Колени затряслись так, словно я стояла на краю пропасти.

Я сделала шаг, второй, и услышала, как громко стучат каблуки о пол. Внутри же звенела тишина, только сердце било по рёбрам, и я никак не могла понять – это от страха или от чего-то другого.

Подойдя к его столу на ватных ногах, я опустилась на стул и протянула билет. Бумажка дрожала в моих пальцах, словно осенний лист на ветру. Андрей Борисович неторопливо взял билет, скользнул взглядом по строчкам и откашлялся.

— Итак, — его голос звучал деловито, почти равнодушно, — у вас вопрос «Какие существуют виды памяти?» — он поднял глаза и посмотрел на меня поверх очков с выжидательным выражением. — Анастасия, какие же виды памяти вам известны?

Я почувствовала, как во рту пересохло, а мысли разбежались в разные стороны, словно испуганные воробьи. В голове царила такая пустота, что даже эхо не отдавалось. Замешкавшись ещё на несколько мучительных секунд, я наконец выдавила из себя:

— Память… память делится на два основных вида: кратковременная и долговременная. — Слова словно вязли у меня на языке. — Кратковременная – это когда память хранит информацию в течение короткого промежутка времени, а долговременная… это когда… ну, хранит информацию долго.

Повисла тишина. Я замолчала, отчаянно надеясь, что этого будет достаточно.

Андрей Борисович медленно снял очки, протёр их платком и снова водрузил на нос. Его взгляд стал пронзительным, изучающим.

— И всё? — спросил он с легкой иронией в голосе.

— Ну… да, — прошептала я, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— То есть больше никаких других видов памяти не существует? Только кратковременная и долговременная? — В его голосе появились нотки нарастающего недоумения.

— Существуют, что ли? — неуверенно пролепетала я. — Ну, эти два основных вида – это точно…

Андрей Борисович откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

— Представляете, Анастасия, существуют. Может быть, хотя бы по категориям разобьёте те виды, которые назвали?

Я молчала, чувствуя, как паника медленно, но верно подбирается к горлу. Мои глаза метались по кабинету – от книжных полок до окна, от диплома на стене до стоящей на столе чашки с остывшим кофе – в отчаянной надежде найти подсказку где угодно, только не в собственной голове.

— Куда можно отнести кратковременную и долговременную память? — настаивал преподаватель, и в его голосе уже слышалось плохо скрываемое раздражение.

Мои глаза продолжали бегать туда-сюда, словно зверёк в клетке. Я не знала, что ответить. Вообще ничего не знала.

Андрей Борисович снял очки, закрыл глаза и медленно, устало прикоснулся пальцами правой руки к переносице, массируя ее. В этом жесте читалась такая усталость, такое разочарование, что мне стало стыдно до самых кончиков пальцев.

— Анастасия, — произнёс он наконец, открывая глаза и пристально глядя на меня, — вы серьёзно не знаете ответ на такой элементарный вопрос? — В его голосе звучала смесь изумления и профессиональной боли. — Это же основы, азы психологии!