Книга Гарри и его гарем 12, страница 45 – Нил Алмазов

Какое-то время мне пришлось подождать, и это даже радовало: скорее всего, Риллиан решила рассказать родителям чуть больше, чем они уже знали.

Вскоре дверь отворилась, и я увидел сначала её мать, а затем и отца. После них выбралась и сама Риллиан.

Они остановились рядом, выровнявшись почти синхронно. Оба молча смотрели на меня. Цвет их кожи и хвостов был тёмно-коричневым, подтверждая то, о чём я уже успел догадаться раньше: возраст ламий раскрывается не только в чертах лица, но и в оттенках.

Одеты они были примерно как сама Риллиан, но куда скромнее: у них большая часть тела скрыта под одеждой. У её матери вместо юбки оказалось длинное платье, закрывающее почти треть хвоста и мягко спадавшее на чешую. Отец носил мужскую одежду, и хотя нижняя часть на хвосте чем-то напоминала юбку, по фасону было видно — это совсем другая вещь. Ламии-мужчины, по понятным причинам, штаны не могли носить.

Несмотря на возраст, мама Риллиан всё ещё выглядела очень хорошо и тоже предпочитала длинные волосы — такие же красивые, как у дочери. Вообще, они удивительно похожи: Риллиан будто её молодая копия. Отец, судя по всему, тоже любил длинные волосы, сейчас собранные в плотный пучок. При этом выглядел он сурово и строго; в чертах лица чувствовалась твёрдость, а его выражение оставляло мало сомнений, что деятельность этого мужчины соответствует внешнему виду.

— Мама, папа, это Гарри, — представила меня Риллиан и посмотрела мне в глаза. — Мы будем говорить на общем, чтобы ты всё понимал.

— Спасибо, — кивнул я ей.

Тем временем её родители чуть приподняли кончики хвостов. Я специально следил за этим, пытаясь понять, насколько они, так сказать, рады меня видеть. И если они для начала поприветствовали вот так, значит, всё не так уж плохо.

— Ты не против? — повернув голову в сторону мужа, спросила мама Риллиан. И голоса у них тоже похожи.

— Нет, не против, — ответил он грубым и командным голосом, словно всю жизнь давал распоряжения подчинённым.

В какой-то момент я почувствовал себя статуей, которая не может проявлять инициативу. Но я же знал: перед старшими лучше не спешить ни с движением, ни со словами, даже простое приветствие должно исходить от них.

Мама Риллиан двинулась ко мне. Когда она приблизилась достаточно близко, вдруг улыбнулась и произнесла:

— Здравствуй, Гарри.

Наконец-то можно ответить.

— Здравствуйте.

— Наша семья безмерно благодарна тебе за — не побоюсь этого слова — подвиг. Мы уже и не надеялись…

Она замолчала, поэтому я решил, что могу продолжить.

— Ну что вы, никакой это не подвиг. Я просто сделал то, что посчитал нужным.

— Нет, для человека, спасшего ламию, — это именно подвиг. Не преуменьшай свои действия. Ты очень сильно рисковал. Дочка нам всё рассказала. — Она сделала короткую паузу, будто собираясь с силами и пытаясь не выдать пережитого. — Гарри, позволь тебя обнять в знак благодарности. Здесь, у нас дома, это можно.

— Конечно, никаких проблем.

Мы обнялись, и я почувствовал знакомый запах — только слабее, мягче. Почти такой же, как у Риллиан. Она действительно во многом пошла в мать.

Объятие было коротким, но крепким. После этого она опомнилась и представилась по имени, которое прозвучало для меня сложно и длинно. Не факт, что мне вообще придётся его запоминать, а если и понадобится, Риллиан напомнит.