Книга Вне правил, страница 96 – Анель Ромазова

Запутал меня порочный бес в своих сетях, никого, кроме него, не хочу к себе подпускать. Его хочу рядом крепче держать. Больно мне думать, что Натан уедет, но чем дольше, тем ещё хуже, тяжелее будет расстаться. Права Баба Сима, ненадёжный он. Девушку свою бросил и не вспомнил, куда уж понятнее, что он за фрукт.

— Всё, ба. Разговор наш выеденного яйца не стоит. Натана я завтра выпровожу, а с Захаром ничего не склеится, даже не проси, — уперто, ей твержу.

— Ежели бог ума не дал, своего не добавишь. Смотри, Яська, такие парни, как Захар на дороге не валяются. Упустишь, будешь потом локти кусать, да поздно уже, — высказавшись напоследок, скидывает передник. Морщится и осуждающе качает головой.

Своим отказом попадаю в немилость. Баба Сима, не попрощавшись, торопится на выход. Она отходчивая, но мне совестно, что не могу переступить через себя. Ей бы в радость, сойдись мы с Захаром. А я… Не вижу в нём мужчину. Так и стоит перед глазами пятилетним по колено в луже, которые мы после дождя мерили, а потом гордились, на кого больше грязи прилипло.

С Натаном иначе. То бесит, то трепет неуёмный вызывает. А как ласкает и глядит с любовью, так вообще, подтаявшим суфле внутри растекаюсь.

Забыла я, что привыкать к нему нельзя. Всё чаще в мыслях возникает мой, мой, мой..

— Не помешаю, Ясь?

Захара я не ждала. Натан ждала, а потому пялюсь, на мнущегося у порога парня, огорошено.

— Привет. Мне маме лекарство надо дать. А ты чего хотел? — после разговора с баб Симой, чувствую себя неловко.

Захар выглядит странно напряжённым то засовывая руки в петли на поясе джинсов, то натирая ладони о бёдра. В кармане что-то квадратное топорщится, а он постоянно это задевает, вроде не решаясь достать.

— Делай дела, я на улице подожду. Я..поговорить хочу, — и голос у него совсем — совсем не расслабленный, а как в комок сжатый.

Странно это. Захар странный или я чересчур подозрительная.

Чтобы не портить маме настроение, изображаю беспечность. Я с ней утром сокровенным делилась. Улыбку заметила, и взгляд поменялся, словно она не грустит, а внимательно слушает про Натана какой он красивый, ласковый, дерзкий.

Все мысли о нём.

Отчего-то нервничаю, пока иду из маминой спальни на веранду. Заодно кружку с сахарницей прихватываю, чтобы на стол выставить. Время поджимает, а у меня ничего не готово.

— Ярослава, я люблю тебя уже давно. Выходи за меня! — обрушивает в мои уши признание Захар, едва я розовый тюль с лица сбрасываю.

Ещё и на колени падает к моим ногам, держа на вытянутой руке коробочку в белом атласе. В ней золотое колечко бабы Симы с огроменным рубином, ей его дочка на пятидесятилетие дарила.

Отвожу глаза, совсем не от смущения, а представив, как этот драгоценный болт на моём пальце окажется.

Захар совсем ку-ку!

— Захар, ну ты чего?! Я тебя не люблю, в том смысле, в каком ты предложение делаешь, — что-то пояснять не собираюсь. Всё и так понятно. Я за ним хоть в огонь, хоть в воду, но повода не давала на колени передо мной падать.

Я его лично с девушками знакомила, когда он подойти к понравившейся стеснялся.

— Я понимаю, понимаю, — бубнит себе под нос. Чёлку лохматит и на ноги подскакивает.

— Что понимаешь? — откровенно напрягает, когда он ко мне подкрадывается, сверкая возбуждёнными очами.