Книга Вне правил, страница 98 – Анель Ромазова

— Ты ужинал? Ночевать где будешь? — выпаливаю я.

— Да, я ел. Ночевать не знаю, бабка в разнос пошла. Васильича в гараж спать отправила. Разберусь, — сухо отбивает Натан.

— Я тебе в летней кухне постелю. В доме не предлагаю, там только на кресле можно. Оно у мамы в спальне стоит.

— Ясь. Сказал, разберусь, значит, разберусь. В тачке посплю.

— Натан..

— Ты мыться хотела, вот и иди. За матерью присмотрю, если что позову, — опять неприветливый тон, от него чувствую себя жутко виноватой.

— Мама спит. Натан?

— Что? — беру его ладонь в обе свои и молча, прошу подняться, — Пойдём со мной.

— Царевна, я тебя не пойму. Нахуя всё это делаешь?

Я бы хотела поспорить, но ни к чему. Поднявшись на носочки, целую с любовью.

— Не ругайся. Не понимай, просто пойдём.

— В том — то и дело Яська, что у меня не просто.

И у меня не просто …

Так, не просто и нелегко, что сердце рвётся на куски. Отпускаю сжимающую мои пальцы руку. Чуть не бегом к дому срываюсь, чтобы отдышаться.

— Полотенце захвачу. Я только одно взяла, — скоропалительно травлю на полное непонимание моей бесноватости.

Как дура себя веду. Ночь у нас последняя, и хочу насладиться ею сполна. Сегодня ещё мой, а завтра будет завтра.

Хватаю в спешке первое попавшееся под руку банное полотенце. К маме забегаю, немного успокаиваюсь, отметив ровное дыхание и крепкий сон.

До бани несусь, пока обретённая смелость не растеряна. Натана в предбаннике уже нет. Вещи лежат аккуратной стопочкой на краю лавки.

Ох, как меня штормит.

Пулей скидываю с себя халат. Трусики со скоростью света с меня испаряются. Нездоровый драйв заряжает каждую клеточку. Как будто стакан домашнего вина хлебнула, опьянела мигом, и меня понесло на подвиги.

Вхожу в парилку не так уж смело, как шумит кровь в моей голове. Влажный пар дымовой завесой окутывает видимость. Натан на полку сидит на том, что выше. Ноги широко раздвинуты. Эрегированный член трудно не заметить. Он мачтой приподнят над мускулистыми бёдрами.

— Ты меня ждал? — чушь какую-то вышептываю. Откашливаюсь, очень надеясь, что он не расслышал.

— Ждал, Яська, но ты ж не поверишь… — хрипло отпечатав, Натан потягивается, красиво перекручивая и обозначая мускулы. Он как бодибилдер. В приемлемых пропорциях. Смотреть охота и любоваться. Низ живота томительно потягивает, когда по — новой к подросшему члену взгляд возвращаю.

Член у него тоже потрясающий. Меня трясёт и пошатывает, едва с налитой головки по всей длине глазами прогуливаюсь.

— Чему не поверю? — по шажку приближаюсь.

— Да так, — отмахивается от начатой мной темы.

Он меня от лица до колен нетерпеливым взором обхаживает. Касается уже, хоть и не трогает. Это всего-то страсть, она пройдёт со временем, — перебиваю заунывную ноту своего отчаяния.

Она всё громче звучит. Противно навязывает своё мнение, трескучим голосом в моей голове, мол, не увидишь больше. Да и вообще, похожих в твоей блёклой жизни не будет. Натан он ни на кого непохож. Уникальный, что ли. Идеально слеплённая для меня пара, когда горе перестаёт быть горем. Мягче и легче воспринимается. И краски во всём мире ярче, когда он рядом.

Подхожу. Становлюсь на нижнюю лавочку коленками. Член беру в ладони почти сразу, опасаясь ненужных раздумий. Не умею. Не смогу. Ему не понравится. Честно, меня беспокоит, что Натан останется неудовлетворён.