Книга Кровь Геркулеса, страница 127 – Жасмин Мас

Август резко остановился и скрежетнул зубами, а затем заломил шею вперед-назад, словно готовясь к битве.

От этого движения его длинный хвост колыхнулся, и в свете свечей двухцветные волосы заблестели под короной, словно шелк.

— Симпозиум, – сказал он угрожающе низким голосом, – не место для изнеженной девочки, выросшей в мягкосердечном мире людей. Наш мир… опасен, особенно для такой, как ты. Тебе следует изменить решение, ради твоего же блага. Мой долг – защищать тебя.

Что он имеет в виду, говоря «такая, как я»? Это потому, что все считают меня дочерью Зевса?

Запястья вспыхнули фантомной болью, и я потерла шрамы.

Я снова и снова слышала насмешливое «изнеженная» в голове, и внутри начинал тлеть уголек ярости.

Вы и представить себе не можете, что значит выжить в мире людей.

— Не обижайтесь, профессор, – прошептала я, отвечая на его яростный взгляд. Мне надело, что все мной помыкают. – Но с собой я как-нибудь сама разберусь. Мне не нужна ваша помощь.

Гордость переполняла меня.

Я наконец-то смогла, я смогла огрызнуться.

Август заиграл желваками, на его лбу проступила вена. Он атаковал без предупреждения.

Кровь залила белки его глаз.

Тяжесть обрушилась на мой разум, как таран, и острая боль запульсировала в передней части черепа.

Ощущения усилились, как будто кто-то бил молотком за моими глазами.

Давление ослепляло.

Мир утонул в огне.

Его губы не двигались, но искаженный мужской голос прозвучал внутри черепа. «Ты не хочешь идти на симпозиум». Давление и пламя прорвались сквозь мой разум, уничтожив все мысли. «Ты не пойдешь», – приказал он.

Голос был прав.

Я не хотела идти.

Жгучая боль нарастала, погружая в пучины ада, приказ повторялся по кругу, разрывая мой разум и мою волю.

Так. Нет.

Ужас стремительно разгорелся вновь, и я собрала все свои мысленные силы, чтобы вытолкнуть незваного гостя.

Давление в черепе внезапно исчезло.

Пошатываясь и ничего не видя перед собой, я ударилась спиной о доску и едва удержалась на ногах. Голова разрывалась от боли.

Когда зрение вернулось ко мне, я поняла, что стою, согнувшись пополам и упираясь руками в колени. Тело покрывала испарина.

Трясущимися руками я вытерла влагу под глазами. Пальцы окрасились в красный цвет: я плакала кровью.

Она также текла из носа и ушей.

С ужасом глядя на Августа, я отползала вдоль доски к двери.

Его выражение лица было суровым и неумолимым. Беспощадным. Как будто он ни о чем не жалел. Как будто он хотел сделать это снова. Как будто он хотел причинить мне боль. Сломать меня. Уничтожить меня. Пытать меня.

Я отвела взгляд.

Он пытался взломать мой разум. Он пытался… изменить мои мысли. Он пытался заставить меня не идти.

Его сила оказалась намного хуже, чем я могла себе представить.

Он не читал мысли – он их ломал.

Стуча зубами, я обхватила себя руками и отступила еще на шаг от Хтонического монстра, вторгшегося в мои мысли.

— Я могу идти, профессор? – прошептала я. Я больше никогда не посмотрю ему в глаза.

— Нет, – мягким голосом ответил он.

Боль пульсировала в висках, и мне хотелось кричать от несправедливости. В три шага он пересек комнату и навис надо мной.

В нос ударил запах электричества.

Его горячее дыхание коснулось моего уха, и я заскулила от страха.

— Твои оценки по Утраченной классической истории неприемлемы, – его голос был обманчиво мягким. – Ты анализируешь слишком поверхностно и спорно. У тебя отвратительная грамматика, и ты игнорируешь знаки препинания.