Книга Кровь Геркулеса, страница 128 – Жасмин Мас

Я сглотнула.

Для меня больше смысла всегда имели цифры, а не слова.

Он наклонился ближе.

— Твои работы… вызывают гнев.

Его слова говорили одно, а язык тела – совсем другое. Я снова упускала какую-то важную часть подтекста.

Почему Хтоники так любят говорить загадками?

Вокруг Августа клубилась ярость, жестокость и целый клубок слишком сильных эмоций без названия. Он загонял меня в угол, как хищник, играющий со своей добычей.

Он только что вторгся в мой разум, а теперь угрожает мне. Я не знала, что мне делать – рыдать или кричать.

— Это в-все, п-профессор? – из последних сил выдохнула я.

— Пока, – сказал он, но не сдвинулся с места, словно знал, как сильно меня задевает его присутствие, – ты свободна.

Спотыкаясь, я попятилась к двери, не желая поворачиваться к монстру спиной.

— И еще кое-что, – позвал он, когда я переступила порог и была в шаге от свободы.

Он играл со мной.

Я застонала.

— Твои оценки по Фагоре больше тебя не спасут. Мне плевать, что ты гений в математике. – Он жестоко рассмеялся. – Ты женщина в мире мужчин. И твое участие в Горниле позорит нас. Сделай разумный выбор или… будут последствия, Алексис, – он выплюнул мое имя, словно оно было самым страшным из грехов. – Твои действия ничего не докажут. Ты просто испортишь себе жизнь.

Не думаю, что я что-то доказываю. Я просто пытаюсь выжить.

— Если ты не можешь позаботиться о себе, – обманчиво мягко продолжил он, – кому-то придется сделать это за тебя. Я предупредил.

Налитые кровью глаза блеснули в моем периферийном зрении.

Я уставилась в пол, задыхаясь.

Что, черт возьми, происходит? Что он имел в виду под «сделать за тебя»?

Он пытался меня напугать, верно? Но почему же меня не покидало ощущения, что я что-то упускала.

Что-то очень важное.

Он не тебя ненавидит. Он презирает само твое существование.

Не оглядываясь, я вбежала в библиотеку и упала на пол за стеллажами. Прижав руку к бешено колотящемуся сердцу, я с трудом сделала вдох.

Я была совершенно серьезна.

Я больше никогда не скажу ни слова.

Муза, толкавшая тележку, полную книг, остановилась, бросила на меня странный взгляд, но потом отвернулась и исчезла.

Никто не собирался мне помогать.

Ни здесь.

Ни в Спарте.

Я схватилась за татуировку на предплечье и заскулила. Я так чертовски сильно скучала по Чарли, что было больно дышать.

Больно жить.

Рыдания перешли в маниакальный смех, всхлипы вырвались из груди, и я впилась ногтями в запястья, по которым текли красные слезы. Из ушей и носа текло. Высокий звон нестерпимо жег левое ухо.

От меня не осталось ничего, что можно было бы разрушить: ни тела, ни разума.

Волоски на затылке зашевелились, и два голоса зашептались, но я не обращала на них внимания.

Я знала, что там ничего не было.

Они – лишь фантазия в моей голове.

Я потеряла контроль.

Над всем.

Алексис

Я шла по холмам, точно призрак, скорее мертвая, чем живая. Никс сонно обвилась вокруг моей талии.

Мы всей группой направились к шпилям Доломитового Колизея.

В трех верхних арках горели огни: симпозиум уже начался.

Полная луна отбрасывала странные тени, и я жалко дрожала от пронизывающего осеннего ветра.

Август (Само Зло) шел впереди – он переоделся из тоги в идеально сшитый черный костюм с рубиновыми запонками, – а мы семеро следовали за ним.