Книга Если ты позволишь, страница 103 – Вирсавия Вайс

Я чувствую, что ладони вспотели, и первая попытка открыть видеофайл проваливается. Положив телефон на колени, вытираю ладони о сорочку. И делаю попытку номер два.

Файл открывается, и я умираю. Навсегда, бесповоротно. У меня больше нет души. Вместо неё выжженная пустыня.

Слёзы просто льются. Прочерчивают дорожки по щекам и капают с подбородка. А внутри пустота. Даже странно. Я ловлю себя на мысли, что сейчас напоминаю себе старую тряпичную куклу, тело которой, самое главное, голова, набито старыми тряпками, которые не могут чувствовать боль и тоску. Так и сижу, сжавшись в комок. Вне времени и вне пространства.

Я полностью просмотрела первое видео, вглядываясь в каждую деталь. В его лицо, тело. Ощущая себя третьей лишней. Его слова били меня хлыстом по обнажённой, распятой душе.

— Сука! Она первостатейная сука! Но трахать её — сплошное удовольствие. Прирождённая блядь! Жаль, минет делать так и не научилась. И в жопу не дала! — его смех, резкий, грубый. — Ну ничего, я её Тохе подарю, он быстро научит. Отдерёт во все дырки.

Боль от каждого слова. Пьяные замедленные движения, неестественный блеск глаз. И она, Златка, прыгающая на нём. Теперь она его космос.

Видео сменяли друг друга. Менялись позы, менялись слова. Но смысл оставался неизменен: я сука и блядь, которую он научил трахаться, а всё остальное — сказки для деревенской идиотки, которая не дала просто так, поэтому пришлось тащить её в загс. Но потом он жарил меня двадцать четыре на семь в режиме нон-стоп, как первоклассную шлюху, за которую и платить не надо было.

Уже с третьего ролика было не больно, было всё равно. Всё умерло. Палец просто нажимал на «PLAY», продлевая эту изощрённую пытку. Мозг зафиксировал мой крик на первых тридцати секундах, когда он осознал то, что видели мои глаза, я просто откинула голову и закричала, вкладывая всю боль раздавленного тела и души, которые агонизировали под руинами моего рухнувшего замка.

Услышав этот животный крик, в палату влетел Тагир. Он пытался обнять меня, забрать телефон, но я билась в истерике, царапалась и кусалась, как взбесившаяся кошка. Он смог привести меня в чувство, лишь отвесив увесистую оплеуху, после которой я вздрогнула.

— Спасибо, — срывающимся голосом прохрипела я.

— Оля, отдай мне телефон. — жестко сказал Зайкалов. — Немедленно!

Я замотала головой, пряча смартфон за спину, глядя ему в глаза.

— Я должна, ты понимаешь? Я обязана увидеть всё, Тагир! — исступлённо шипела я, отодвигаясь, вжимаясь в спинку кровати. — Мне это надо! Я хочу, чтобы всё умерло навсегда, ты понимаешь?

— Хорошо, Оль, — устало согласился он. — Я даю тебе полчаса. Потом я лично заблокирую все номера и всё удалю. Ты меня поняла?

Я кивала, как китайский болванчик, думая лишь о том, чтобы он скорее вышел и оставил меня гореть в моём аду, имя которому Виктор Татарский.

Через полчаса Тагир зашёл и просто протянул руку, молча. Я вздрогнула и подняла на него глаза.

— Почему? — тихо прошептала я. — За что, Тагир?

— Оль, так бывает. Нужно просто это принять и жить дальше. — сухо сказал он. — Давай телефон.

Последний раз проведя по экрану пальцами, я протянула ему смарт. Он сел на кровать и методично уничтожил всё, заблокировал и стёр. Если бы так можно было сделать и с душой, и с памятью.