Книга Если ты позволишь, страница 100 – Вирсавия Вайс

Зайкалов стоял на ступеньках перед центральным входом в Склиф. Он ждал. Нужно было закончить всё сейчас. Тень Татарских в будущем ему была не нужна. Влад сейчас ему даст слово, что будет держать Витьку на цепи около своей будки. Только тогда можно будет, наконец, расслабиться. Витька против деда не пойдет.

— Тагир. - Сухой голос, абсолютно бесстрастный, тот самый, каким он отдавал приказы, после которых многие находили успокоение на дне Глухого. - Поговорим.

Не вопрос, не просьба. Данность, после которой раньше шла пуля промеж глаз.

— Базара нет, Влад. Здесь или отъедем?

Не оборачиваться, не показывать страха. Сам подойдёт и сам предложит.

— Поехали, прокатимся.

Татарский спускается по ступенькам и подходит к своей машине, ничем не примечательный «Вольво», но кто, как не Тагир, знает, насколько это далеко от истины. Автомобиль бронированный, с пуленепробиваемыми стеклами, наверняка сделанный по спецзаказу на заводе.

— Со мной? - Полуоборот головы, не останавливаясь.

— Следом. - Бросает Тагир.

Если Володю и Виктора он ненавидел, то Влада он опасался. Может, поэтому тогда в лесу и удержался от шального выстрела. Влад был очень опасным человеком, Зайкалова изрядно веселило, что ни сын, ни внук не знали, кто такой Влад на самом деле. Тагир был последним, кто знал его так. Все остальные уже давно стали перегноем или придонным илом. Последние несколько лет роль военного пенсионера Татарский играл гениально!

* * *

Старый кабак на окраине Москвы. Сейчас о нем никто уже и не знает, но до сих пор в нем посетители. Многих знают и Тагир, и Влад, но не все, и слава богу, знают их. Нет, не так. Их знают все, но не в лицо.

Тагир огляделся и хмыкнул.

— Почему сюда, Казьма? - он достал сигареты, прикурил, выпуская вверх кольца дыма чертовым колесом.

— Ностальгия. - хмыкает Влад.

Он проводит пальцами по бревнам. Кабак в стиле русской избы так и не менялся с тех лихих времен шальных денег и быстрых смертей, став уже местной достопримечательностью. «Берлога» она берлога и есть. Если приглядеться, в некоторых бревнах до сих пор поблескивают хвостовые части так и не вытащенных пуль.

— Влад, давай к делу, потом поностальгируешь. - резко кидает Тагир, дергая шеей.

Татарский делает жест рукой. К столику сразу же подходит молодая официантка.

— Двести водки «Абсолют», огурцы бочковые и «Американо» - заученная годами фраза одного и того же заказа.

Девушка, быстро записав заказ, подняла глаза на Зайкалова.

— «Американо» двойной.

— Пять минут, и ваш заказ будет готов. - бойко рапортует она, разворачиваясь и направляясь к стойке.

— Что будем делать, Шама? - Татарский откидывается на стуле, закидывает ногу на ногу и постукивает пальцами по столу.

— Я не знаю, что ТЫ будешь делать, но мы с Ольгой на следующей неделе уезжаем в Швейцарию. - спокойно глядя ему в глаза, цедит Зайкалов. - Как только она приходит в себя, мы улетаем.

— Она всё ещё Витькина жена, - низким голосом говорит Влад.

— Ну так и где он, этот муж? Почему не сидит возле её кровати? Не знаешь? А я знаю! - криво улыбается Тагир. - И там, где он сейчас, ему глубоко на неё насрать, в отличие от меня.

— Ты знаешь, где мой внук? - в голосе Татарского слышится ярость.

— Адрес не скажу, но я точно знаю, с кем и что делает. Мало того, этот ублюдок ещё шлет Ольге видео своих развлечений. И это он называет любовью? Походу у тебя гнилое семя, Влад. Что сын, что внук - полные мудилы. Дай нам уйти, Казьма. Он уничтожит её, раздавит, закончит то, что не доделал отец.