Книга Если ты позволишь, страница 102 – Вирсавия Вайс

— Не торопись, Оль. - шепчет он, целуя меня в макушку.

Я вздрагиваю и отстраняюсь, вытирая рукой губы.

— Тагир, где мой муж? Где Виктор? Почему ты здесь?

— Оль, - вздыхает он, снимая с моей головы эластичный бинт-паутинку, зарываясь лицом в мои волосы, делая глубокий шумный вдох. - Давай я тебе всё потом расскажу, ты пока ещё слишком слаба. Сядем в самолёт, и я всё расскажу.

— В какой самолёт? - кричу я, вырываясь из его рук. - Где мой муж? Почему ты здесь, а его нет?

Зайкалов встаёт и подходит к окну. Он стоит ко мне спиной, руки сцеплены сзади.

— Хорошо, Оль, - цедит он, слегка повернув голову. - Я не хотел делать тебе больно сейчас. Думал, что потом, когда ты окрепнешь, и мы будем уже далеко, тебе станет легче принять правду о твоём муже. Но, наверно, ты права, и так будет лучше. Закончим всё сейчас!

— Да о чём ты говоришь? - кричу я, обхватывая себя руками, пытаясь уловить фальшь в его голосе.

— Ты не нужна Виктору больше, Оль. Он сейчас развлекается со Златой и пьёт уже вторую неделю, не просыхая. Найти его я не могу, да и его дед тоже. Его отец пытался тебя отравить и изнасиловать. Тебя вытащили с того света, Оль. Я еле упросил лечащего врача не прерывать беременность, сказав, что это мой ребёнок. Через три дня ты летишь со мной в Швейцарию, где начнёшь проходить восстановительное лечение после всего, что этот зверь с тобой сделал.

Слова сыплются на голову, как огромные булыжники, оглушая, раздавливая меня, убивая. Это неправда! Этого не может быть! Как же так? За что?

— Нет, нет, нет. - тело начинает раскачиваться, по щекам текут слезы, душу раздирает боль.

В голове прокручиваются слова, брошенные свёкром:

«- Поверьте мне, как мудрому человеку, пройдет от силы месяца два, и моему сыну вы наскучите. Секс вещь хорошая, но ненадёжная. Он выкинет вас, и вы уйдете, в чём пришли…»

Но я не могу этому поверить, не могу.

— Это же неправда, Тагир! - шепчу я срывающимся голосом. - Неправда! Он не мог!

И в это мгновенье я слышу чуть слышный звук вибрации на телефоне.

— Это он! Тагир, где мой телефон? - я смеюсь, вытирая слезы, текущие по щекам. - Видишь, он не такой! Дай! Дай мне телефон!

Движения становятся резкими, суетливыми, голова кружится, желудок начинает завязываться в узел, но сейчас самое главное найти этот проклятый телефон.

— Тагир! - истерично кричу я, протягивая в его сторону руку. - Ну помоги!

— Оль, - устало говорит он, и я явственно слышу в его голосе жалость. - Не надо! Не делай этого!

Я поднимаю голову и смотрю прямо в его глаза. Телефон у него, и он знает, что там.

— Дай! - хрипло шепчу я.

Он отрицательно машет головой.

— Дай мне немедленно этот чёртов телефон! - кричу я, что есть сил.

— Оль…

— Немедленно, сукин сын!

Он достаёт из кармана телефон и протягивает его мне.

— Не делай этого, Оль. - с болью в голосе тихо говорит он.

Телефон опять вибрирует, принимая новое сообщение.

Снимаю блокировку.

— Мне выйти? - Спрашивает Тагир.

— Да, пожалуйста. - тихо говорю я, чувствуя, как страх липкой паутиной опутывает меня, лишая сил.

Номер, с которого пришло сообщение, мне не знаком. Но, открыв Вотсап, я вздрагиваю. С этого номера в течение всей недели пришло более двадцати сообщений. Видеофайлы. Руки задрожали, в груди появилась резкая пульсирующая боль. Дверь захлопнулась, я вздрогнула и подняла голову от экрана смартфона. Тагир вышел. Я видела, что он стоит за стеклом, облокотившись на него спиной.