Книга Внимание, разряд, страница 63 – Александра Седова

— Сань, апельсины на обеде съедим! — радуюсь новому дню и своей работе.

— Ага, — кивает парнишка. Видно, что не особо рад: на обеде придётся делиться фруктами со всеми, а он только для меня старался. Ничего, переживёт.

Вызов: «Мужчина, 72 года, давление 200».

Свет, музыка — погнали.

В квартире нас встречает щуплая старушка с серебряными тонкими кудрями, с морщинистым лицом, но такими живыми, блестящими глазами.

— Проходите, пожалуйста, — вежливо приглашает нас в зал, где на диване лежит дед.

Санька документацию заполняет, я давление измеряю, пульс, сатурацию.

— Что у вас случилось? — интересуюсь для сбора анамнеза. — Поволновались?

— Ага, поволновались! — хохоча отвечает бабушка. — Прикидывается он! Не хочет рассадой заниматься. Как услышал, так сразу и слёг! Вот мне 83 года! И ничего. А этот — пацан, а уже с ног валится! Уж хитромордый!

Смешно от того, что 83-летняя бабушка называет 73-летнего деда пацаном.

— Давление и правда высокое, — сообщаю. Ставлю укол.

— Слышь, пацан, укол тебе сейчас сделают, полегчает — и никуда от рассады не денешься! — весело угрожает пациенту старушка.

А дед прям плохо выглядит. Видно, что сил у него нет совсем. Устал. И усталость эта в серых блёклых глазах потухшим светом темнеет. От жизни устал. Трудно ему. А это самое страшное! Когда старики от жизни устают. Когда им кажется, что всё уже в жизни было, что хватит.

Бабка вон, несмотря на возраст, живее всех живых — активная, весёлая. Она ещё интерес к жизни не потеряла: у неё рассада на уме да планы на лето по разведению огорода на даче. А дед…

Нельзя терять интерес к жизни, никогда. Пока есть цели, пока хочется жить — и энергия будет, и позитив.

Ждём немного, делаем контрольный замер давления. Стабилизируется.

Старушка нас зовёт чай пить, с пирожками. Уже напекла с самого утра целый тазик. Мы вежливо отказываемся — так как не положено. По инструкции запрещено пить чай и принимать продукты от пациентов.

Бабушка обижается, не понимает отказа. В её время всё по-другому было. Не то что сейчас. Раньше, если верить рассказам Фёдора, врачи скорой от таких предложений не отказывались. А могли даже рюмку опрокинуть, если на застолье попадали.

— Не тяжело вам столько пирожков напекли, ещё и рассада ждёт? — улыбаясь, спрашиваю, стоя в прихожей.

— Тяжело, а как же! — с задором отвечает старушка. — Но я знаешь как? Я себе табуретку у плиты ставлю и сидя пирожки жарю. На даче у меня скамейка есть, малехонькая, так я с ней. Поставлю возле грядки и сижу, травку щипаю.

— До свидания, — роняет Санька, выходя из квартиры.

— Не болейте, — добавляю.

Остаток смены отработали спокойно, без происшествий. Много стариков было сегодня — может, бури магнитные, они к этому делу чувствительные.

Ночью удалось даже подремать пару часов на подстанции. Бандитские разборки стихли, раненых людей больше не поступает. Фёдор говорит, что это затишье перед бурей, что скоро начнётся настоящая бойня. Я склонна ему верить — из всех врачей на подстанции он самый опытный.

Утром мне несказанно повезло: Андрей подбросил до дома на своей машине и помчался к жене и ребёнку.

Не успела я зайти в свою квартиру, как звонок мобильного разрушил планы пропасть без вести в тёплой постели. Неизвестный номер. Терзают сомнения, стоит ли вообще принимать звонок. Наверняка очередной бот с рекламой или мошенники. Но что-то дёргает за нервы и заставляет взять трубку.