Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 26 – Мира Линч

Я взяла планшет. Участок — ровный, с перепадом высот, окружённый соснами. Мечта любого архитектора. Не коробка в спальном районе. Не таунхаус с соседями за стенкой. Пространство.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Почему именно я?

— Потому что ты спросила. — Он посмотрел мне в глаза. — Никто из предыдущих архитекторов не спрашивал "почему", "зачем", "как ты видишь свою жизнь в этом доме". Они чертили то, что я говорил. А мне нужен не чертёжник. Мне нужен соавтор.

Я отхлебнула латте. Сладко. Тепло. Почти уютно.

— Я буду выезжать на участок. Мерить, смотреть, снимать. Месяц уйдёт на концепцию.

— Я буду приезжать с тобой.

— Это необязательно.

— Я хочу. Ты не можешь запретить мне бывать на собственной земле.

Я вздохнула. Логика железная. И он знал это.

— Ладно. Но никаких отвлечений.

— Каких отвлечений?

— Ты понял.

Он улыбнулся — уголками губ, глазами, всем лицом.

— Не обещаю.

На выходе из кафе он взял меня за локоть.

— Анна.

— М?

— Твой муж... Бывший. Он звонил мне сегодня.

Я замерла.

— Зачем?

— Просил передать, чтобы ты подписала документы о разделе имущества. Он отдаёт квартиру, машину, дачу. Только просит не лишать его права видеть Лизу.

— Я не лишаю. Я требую, чтобы встречи были под контролем соцслужб. Он может видеть её раз в неделю, в нейтральном месте.

— Он согласен.

— Тогда почему тянет?

— Боится, что ты потребуешь алименты.

— Потребую. Он обязан.

Ветров кивнул. Ни тени осуждения. Только понимание.

— Я передам.

— Ты не должен быть посредником между мной и ним.

— Я не посредник. Я просто... провожу информацию. Чтобы ты не думала, что я скрываю.

Мы стояли у входа в кафе, и люди обходили нас, кто-то оглядывался, кто-то улыбался — наверное, думали, что мы пара. Всего лишь мужчина и женщина, которые решают, разрушить ли очередную стену или оставить как есть.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не врёшь. Пока.

Он наклонился. Думала — поцелует. Но лишь поправил прядь волос, упавшую на лицо.

— Я никогда не вру, Анна. Я просто не говорю всей правды. Это разные вещи.

Он ушёл. Я смотрела ему вслед, пока чёрная фигура не растворилась в потоке людей. В кармане завибрировал телефон.

Кирилл.

Я сбросила. Он позвонил снова. Я сбросила. Третий раз — я ответила.

— Чего тебе?

— Аня, не бросай трубку. Пожалуйста. — Голос — уставший, с хрипотцой. Пьяный? В полдень? — Нам нужно поговорить. Не через адвокатов. Не через третьих лиц. Ты и я.

— Нам не о чем говорить.

— О Лизе. Она моя дочь. Я имею право...

— Ты потерял право, когда трахал свою фитнес-инструкторшу, пока наша дочь звала папу.

— Это было один раз! Один раз, Аня, я ошибся...

— Два месяца, Кирилл. Два месяца лжи. Не один раз. Не ошибка. Выбор. — Я говорила тихо, но каждое слово врезалось в телефонную трубку, как гвоздь. — И я тебя ненавижу за этот выбор. Не за Викторию. За ложь. За то, что ты смотрел мне в глаза и говорил "люблю". Кусок дерьма.

В трубке зашипело. Он молчал. Я тоже.

— Я исправлюсь, — сказал он наконец. — Обещаю.

— Обещания от тебя теперь стоят меньше, чем туалетная бумага. — Я сбросила вызов.

Руки дрожали. Я вошла обратно в кафе, села за тот же столик, заказала ещё один латте. Пальцы не слушались — сахар рассыпался по столу белыми гранулами, похожими на пепел.

Позвонила Лена.

— Как дела?