Книга Измена. Вкус запретного тела, страница 23 – Мира Линч

— А что для меня главное?

— Вид. Пространство. Ощущение, что ты выше города, а не в нём.

Он кивнул. Серьёзно. Внимательно.

— Вижу, почему ты архитектор. Ты читаешь людей по их территориям.

— Это моя работа. — Я встала, поправила блузку. — Я согласна. На проект. Но на моих условиях.

— Каких?

— Я работаю только над проектом. Личное — вне контракта. Если мы спим — это не значит, что я твоя. Если я отказываю — ты не давишь. И никаких «вычеркиваний через три месяца». Если надоедаю — скажи в лицо.

— Жёстко.

— Архитектура не терпит компромиссов.

Он протянул руку. Я пожала — ладонь горячая, сухая, крепкая.

— Договорились, Анна Громова. — Он посмотрел на наши переплетённые пальцы. — Только одно «но».

— Какое?

— Ты должна пообещать, что не бросишь проект, если между нами что-то пойдёт не так.

— А что может пойти не так?

— Я. Ты. Мы оба.

Я отняла руку.

— Не обещаю. Проекты я бросала, когда заказчики вели себя как мудаки. Ты не исключение.

— Честно. — Он кивнул. — Тогда подпишем договор сегодня. Я пришлю юриста.

— Я пришлю своего.

— У тебя есть юрист?

— Адвокат. Она же юрист. И она злая, как моя сестра.

Ветров улыбнулся. И в этой улыбке я впервые не увидела расчёта. Только что-то тёплое, почти нежное.

— Завтрак? — спросил он.

— Да.

Я не спросила, что будет дальше. Не потому что не хотела знать. А потому что впервые за много дней мне не нужно было знать.

Он приготовил омлет. Мы ели на кухне, у окна, и смотрели на город, который просыпался. Я чувствовала его взгляд — не липкий, не оценивающий. Просто — внимательный.

— Расскажи о себе, — попросила я, жуя. — Настоящем.

— Что именно?

— Почему ты один?

— Я не один. У меня бизнес, друзья, женщины.

— Не в этом смысле. Почему рядом с тобой никого, кто мог бы сказать "Саша, хватит работать, иди спать"?

Он положил вилку. Откинулся на спинку стула.

— Потому что я никого не подпускал. Точка.

— А меня подпускаешь?

— Не знаю. Возможно. — Он посмотрел в окно. — Моя мать умерла, когда я был маленьким. Отец не объявился. Детдом — это место, где ты учишься не привязываться. Потому что привязанность — это боль. Рано или поздно.

— Ты боишься боли.

— Я боюсь потери контроля. А боль заставляет терять контроль.

— И что ты делаешь, когда теряешь контроль?

— Перестаю. — Он посмотрел на меня. — Поэтому через три месяца расставаний женщины получают сообщение «всё кончено, не ищи меня». Проще, чем ждать, когда они уйдут сами.

— Ты уходишь первым.

— Всегда.

Мы замолчали. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, сломанный ноготь на мизинце, старая царапина на запястье. Руки человека, который работал руками, а не только подписывал бумаги.

— А Лена? — спросила я. — Ты с ней тоже так поступил?

Он вздохнул.

— Лена — особый случай.

— Почему?

— Потому что она — твоя сестра. И потому что она... — он замялся, — она была единственной, кто ушла сама. Сказала: «Саша, ты классный, но с тобой невозможно. Ты строишь стены, вместо того чтобы строить отношения». И ушла.

— Мудрая женщина.

— Очень. — Он усмехнулся. — Теперь понятно, откуда у тебя характер.

Я допила кофе.

— Мне пора. Лиза ждёт.

— Я отвезу.

— Не надо. Я возьму такси.

— Анна. — Он накрыл мою руку своей. — Я отвезу. Не спорь. Ты не выспалась, у тебя трясутся руки, и ты не ела нормально две недели. Я довезу до дома и уеду. Без приставаний.