Книга Научи меня плохому, страница 79 – Анель Ромазова

— Вась, — зовёт, поддевая двумя пальцами подбородок, потом фиксирует и вынуждает столкнуться взглядами. Его спокойный и изучающий. Мой мечется, не зная, куда приткнуться. Было бурно. На запотевшем стекле остались разводы. Туда смотрю отрешённо.

— Хочешь спросить: сожалею ли я? Нет, но и готова не была. Мне нужно время, чтобы понять, как относиться к этому, — выдаю на одном длинном выдохе, и часть его замирает в груди.

Я сказала, как есть, и это было несложно.

Судя по раскрепощённой ухмылке, Резника я не удивила, зато себя повергла в смуту, не испытывая угрызений. Плакать такому выводу или радоваться лёгкости принятия, откуда мне знать.

— Относись так, что ты не можешь повлиять. Вали всё на меня, Ромашка. Я хотел — я тебя взял и ещё возьму, потому что хочу намного сильнее, — выгружает авторитетно, пока я жую губы.

— Обойдёмся без дискуссий на эту тему. Не провожай меня, ладно?

— Согласен, — бесспорно, покладистый Макар всего лишь видимость. Верить ему, как подписывать документы не глядя. Есть что-то такое, что прописано мелким шрифтом, — Беги в свою тёпленькую кроватку, пока я прям здесь тебя не сожрал или не увёз в посуточную хату. У меня ремонт, а не то, что ты подумала, — проницательно разгадывает хмурую морщину на моём лбу. Невесомо кусает за нижнюю губу, которую я по неосторожности оттопырила, намереваясь обидеться. С трудом дохожу, что не за что.

Закутав меня в мой же кардиган, Макар бросает на плечи свою куртку.

— Я же сказала не провожать, — торможу до того, как он раскроет дверь и двинется за мной, а там, не дай бог, папа возле подъезда выкуривает традиционную ночную сигарету.

Он два года, как бросил, но вечерняя так и осталась ритуалом, без которого папа не уснёт.

— Завтра заберу, ты же не забыла, что кое у кого днюшка, — выбравшись из горячего салона Резник в одной футболке, даже не ёжится, хотя я втягиваю шею в плечи, почувствовав холод и промозглость сильного ветра, но становится теплее, как только он за воротник притягивает к себе ближе.

— Нет, но я не пойду. По телефону поздравлю.

— Тогда и я не пойду. Подстерегу возле подъезда и утащу в укромное местечко. Мечта, а не праздник, нахрен нам ещё кто-то, — вставляет упёрто.

Нет сомнений, что так и сотворит этот самоуверенный беспредельщик.

— Спокойной ночи, — давлю отстранённо и сокушаюсь тяжким выдохом. Макар меня не слушает и гнет своё.

Невозможный человек! Невозможный!

Вот как с ним спорить? Он непробиваемый. От досады едва не топаю ногами, но дышу шумно, на что всем параллельно. Он добивается своего, вынося чужое мнение пинком.

— Сладких снов, Ромашка, с моим участием, — распахнув переднюю дверь, вытягивает букет. Я про него благополучно забыла и вижу будто в первый раз.

Хватаю, разворачиваюсь на пятках и тикаю прочь. Отдышаться могу, прислонившись углу. Две минуты постою, остыну, чтобы не вызвать подозрений и не объясняться ни перед кем из своих.

Глаза у меня расширяются на размер по два медных пятака. Подпирая стенку в тенёчке, Иринка затягивается тонкой сигаретой, прям не боясь попасть под раздачу сестринского гнева.

Кто кого спалил, так сразу и не поймёшь.

— Вы трахались, что ли, с "учеником"? — ехидненько так меня обличает, пуская никотиновый шлейф кверху.

— Не выдумывай, — озябнув от всего, соображаю медленно. Прижимаю к себе цветы, как бы ими обороняясь и открещиваясь от её намёков. Ну попала она в яблочко, но я фиг под пытками в этом призна́юсь.