Книга Научи меня плохому, страница 78 – Анель Ромазова

Господи, ну я же на завтра буду усыпана засосами. Неважно. Это мелочи.

Вот так, да. Я умею выставлять приоритеты. И слишком много думаю, когда не надо. Рассудок с периодичностью появляется и исчезает. Я в моменте слишком хочу близости и ни с кем-то, а именно с ним. С тем, чей член, натираясь, подводит к грандиозному пику удовольствия. Оно уже бурлит в крови, но вместе с тем я страшусь близости и желаю, и страшусь и опять желаю, но куда больше, чем страшусь.

Терпкий запах страсти, кажется, навечно поселится в носу. Я буду его ощущать и завтра, и послезавтра. Чавкающие звуки, когда Макар тискает киску, выжимая, будто переспелый персик себе на ладонь.

— Ум-м-м, блядь… охуенная какая, нереальная, сочная… Вася-Василиса, твою мать, Ромашка, — сипло, как простуженный, и горит в лихорадке. У нас на двоих температура тел близится к ста.

— Макар… Макар… Мак, — с ужасно пошлыми стонами трусь о его запястья.

Пальцы свожу на пенис, но эрекция такая, что они не сходятся. Сжимаю и в ритме с тем, как Макар гладит нижние губы, целует свирепо верхние. Уже вот — вот и он, и я.

Мне много не надо. Ему подавно. От накала член вибрирует, подавая откровенный сигнал, что скоро разрядится, и я, с восторженной старательностью ублажаю эту твердыню, пока липкая, вязкая обжигающая жидкость не закидывает мою кисть. Пачкает пальцы, внутри бёдер и низ живота. Насыщает воздух пряными парами и, приняв в себя убойную дозу похоти, кончаю и я. Истощённо припадая к груди …ммм… кажется, своего любовника, но не скажу точно.

— Теперь баиньки, крошка. Если только не хочешь поехать ко мне, — игриво и ласково проезжается губами по переносице, отклоняясь со мной, чтобы достать из кармашка на чехле хрустящую упаковку влажных салфеток.

Отстраняться от Макара страшно не хочется, но нужно.

Нужно привести себя в божеский вид и тайком прошмыгнуть в свою спальню никем не замеченной. По мне сразу понятно, чем я занималась. Зеваю утомлённо, прикрыв рот ладошкой. Потягиваюсь, чувствуя удовлетворение с афигетельной ломотой, удивляясь, куда же делся напряг. Я, вся такая, более чем… блин… затраханная, уставшая и сонная.

Сажусь ровно, но Резник не позволяет соскочить с его колен, поправляя на мне лифчик и аккуратно возвращая очки. Это он их прибрал, а я, видимо, совсем не соображала.

— Мне хватит на сегодня, — смущаюсь, когда он влажной салфеткой принимается очищать, и останавливаю, едва дотрагивается до промежности, — Я сама, — перехватываю, наспех избавляясь от следов его семени и своих бесчинств на запачканной коже.

Тереблю кулончик и понятия не имею, куда деть глаза от пытливых терзаний. Макар продавливает статически заряженным взглядом.

— Не снимай, — предупреждает, подметив, как добираюсь до замка цепочки.

— Не буду, — послушно киваю.

Спорить и возмущаться нет никаких сил.

Обсуждать случившееся — тем более.

Я планирую трусливо закрыть на все глаза и сбежать от ответственности за поступок, проступок и ошибку. Макар ну, с него все взятки гладки, а моя совесть дремлет чутко и скоро очнётся. Успеть бы спрятаться от неё, накрывшись с головой одеялом.

Накидываю платье, размышляя как же заставить себя уйти без трусиков, как падшая. Мои порвали и… я не пикнула, а должна была. Тяну подол чуть не до пят, стараясь не разглядывать переливающиеся бронзой мускулы на прессе. Макар застёгивает ширинку, попутно тиская меня за попу. Я всё-таки сползаю, и он с неохотой рвёт контакт.