Книга Научи меня плохому, страница 166 – Анель Ромазова

Не поддаётся никакому осмыслению…

Удерживаю насильно, когда отпустить должен.

Пижон материализуется около крыла моего внедорожника.

— Вась, моя помощь нужна? — интересуется с интеллигентным форсом.

Какая она тебе, на хрен, Вася? Только, блядь, тронь её, и помощь ему потребуется, но уже неотложка.

— Мама не учила в разговоры не вмешиваться, — по злобе срываюсь и выходит с угрозой.

— Спасибо, Артём, нет, всё в порядке, — Ромашка с ним до крайности мила. Перебивает мой наезд на упакованного, выпутываясь из ладоней, пятится и портфелем обороняется.

И нет лечебных бальзамов на всё моё… воспалившееся.

— Я здесь неподалёку, если что, — одаривает мою Ромашку приторно-нежной улыбкой. Ты посмотри, твою мать, какой сахарный.

Я как-то между ними не у дел болтаюсь. Не вправе предъявлять. Не вправе свирепствовать. Доказывать без доказательной базы совершенно бесполезно.

Чувства и эмоции по асфальту рассы́пались, но подбирать их и заталкивать обратно некому. Пусть валяются, итак, уже растоптаны донельзя.

Обвожу голодным взглядом гордо вытянутую фигурку Василисы. Попусту добиваюсь от неё ответной искры. Залпы в зрачках рассыпаются, но к себе она не подпустит больше.

Ожидал такого. Надеялся, обойдётся. И нет предвестников. Надежды не оправданы.

— Садись. Я отвезу тебя домой, — темы для обсуждения, лично для меня исчерпаны.

Курим нашу любовную пьесу молча и до фильтра, обжигая пальцы, лёгкие и доводя сердечные мышцы до припадка.

С Ромашкой, как на предвзятом суде. Что бы я ни сказал, используется против. Адвокатская контора умывает руки, сочтя преступление намеренным, предумышленным и… безнадёжным для оправдательного приговора. Я, блядь, даже условным сроком не отделаюсь. Сослали прочь на пожизненные каторги.

— Меня Артём подвезёт. И, нет, Макар, он не лучше, но он не сделает мне больно, потому что я его не люблю как… Это уже неважно, — не сгоряча и не с плеча, но рубит.

— Маленькая…

Шаг к ней. Она синхронно на пять от меня отступает.

— Уходи, Макар. Навсегда уходи. Без тебя мне легче. Спокойнее. С тобой плохо, — едва выпихивает, смешивая шёпот, шипение, затем слезами давится, но не пускает их наружу. Бьёт наотмашь, не ладонью. Это бы я принял. Убивает тем, что зацепок никаких не даёт.

Концы в воду. Мы Ромашкой по левому борту тонем, точнее я. Её спасательный жилет при ней.

Пижон на задних лапах пританцовывает, открывая перед Василисой дверь. Как в той сказке Морозко суетится. Тепло ли тебе, девица. Тепло ли тебе, красивая.

До победного на отъезжающую машину таращусь. Зверски тоскую.

Что теперь?

Вопрос на засыпку.

Дыхание задерживаю, словно возымеет свойство спасти …от разрыва… от расставания.

Дальше…

Не знаю.

У меня статус в активном поиске. Прежде всего себя.

Сажусь в машину и строчу Иринке сообщение.

«Что за хрен возле Ромашки трётся? Что ему от неё надо?»

Читает она сразу. Отвечает минут через десять. Успеваю машину с парковки вывести и застрять в пробке на светофоре.

«Тема, что ли? Молодой профессор. Даёт Васеньке индивидуальные консультации и предлагает стажировку в своём журнале. Привозит поздно вечером. Увозит рано утром. Милый и не женат, как некоторые. Нравится он ей или нет, сам у Ромашки спроси. Мне некогда. Посылаю лучики добра и интересное кино».

Перед тяжеловесным файлом прилетает короткий дисклеймер.