Книга Научи меня плохому, страница 132 – Анель Ромазова

Это как-то не так цепляет, как то, что она безоговорочно верит. А у меня блок на распространение с девушками о мордобоях. Для меня противоестественно кичиться, когда, куда и кому вмазал.

Сливать злость на своей девчонке для меня неприемлемо, поэтому к десяти утра подъезжаю к пропускному пункту у больничных ворот, к той части, где находятся стационарные отделения.

Вчера нас без проблем пропустили, а сегодня, блять, избушка на клюшку заколочена, и проезд перекрыт шлагбаумом. Разумею, что подвязки у гандона в клинике неслабые, коли договорился обо всём чётенько и гладенько.

Не снимая задницы с байка, спускаю на землю ногу, терпеливо дожидаясь, пока охранник выцарапается из своего домика и подойдёт.

— Проезда нет. Вам если к пациенту, то через приёмный покой, — не доходя полуметра, кричит.

В приёмном покое я уже засветился, и гнали оттуда поганой метлой. Моё имя и фамилия этого орла недобитого вызвало натуральный фурор. По команде заведущей, конкретно мне, отказано в посещениях.

Не странно, но подозрения вызывает.

Лады, к чему подставлять охрану. Люди они подневольные и, есть у меня свои рычаги давления в обход системы. Своего рода обжился блатом и завёл нужные связи.

Цепляю шлем на руль и скидываю перчатки.

— Добрейшего утра, Роман Витальевич, — набрав Самойлову, ухмыляюсь на его чертыханья в трубку.

У него во владениях огромное множество зданий по всему городу. Человек он влиятельный и криминалом не гнушается, зато не уважает всех, кто перед ним пресмыкается. Я его при знакомстве хуями покрыл, зная кто он такой, но и он не миндальничал с наездами, потом вырулили, когда объяснил, что завязываю с Мавзичами якшаться. На том и сошлись, найдя общие интересы.

— Хули, что утро, что вечер мозги вытрахали. Ты какое коктейльное платье предпочитаешь. Короткое, цвета всратой чайной розы или точно такое же, но не такое, а на сантиметр длиннее пудро-розовое, — извергает заковыристый мат на засыпку, приходится трубку отстранить от уха.

— Да, я не понимаю в этом ни черта, — ржу, ибо его выпендрежница Аля, кого угодно до печёнок достанет.

— Вот и я так же. А ты что хотел?

— Попросить. Мне тут в главной городской, кровь из носа, нужно попасть в отделение нейрохирургии, а злые санитары не пускают, говорят: рылом не вышел.

— Ты? И не вышел? Какие они нехорошие. Твое рыло неплохо на билбордах смотрится, вчера перед окнами моего офиса растянули. Сижу теперь любуюсь. Посодействую, не вопрос, а что там надо-то?

— Да так, навестить кое-кого и убедиться, что он лежачий.

— А если нет, то уложить. Это по-нашему. До завтра терпит вопрос? Я в течение дня дорожку смажу, и тебя примут с почестями.

— Терпит. Спасибо, — нажимаю отбой, потому что на том конце разворачивается нешуточная женская истерика и матюги Самойлова.

Время тянется, как резина. В Импульсе терпимо и относительно разгружаю мусор из головы, используя Ярика в качестве мальчика для битья. Он для надёжности капу вставляет, подметив, что у меня шерсть стоит дыбом и дымится.

До самого вечера потею в спортзале, пока уборщица не начинает при мне маты хлорировать и выпроваживать домой.

Василиса от меня гасится, но и не пишу, через сестру узнаю, что она с Орловским не пересекалась после моего ухода.

Мне необходимо что-нибудь разбомбить, чтобы удержать себя и не сорваться к ней. Гнать жесть на эмоциях можно было с Владой. Она доводила кипения и, скандалы с переходом на личности, стали ежедневной нормой. Меня заебало, она, как та безмозглая рыбка, через полчаса ничего не помнила.