Книга Научи меня плохому, страница 124 – Анель Ромазова

— Как себя чувствуешь? Мазь помогла? — невпопад и буром прикладываю лоб к очертаниям заветного треугольника. Проникновенный экстаз питает внутриклеточно, когда Василиса пальчики на мою макушку кладёт.

— Помогла, да, и мне сильно нравится, что ты внимательный, — без желания развивать эту тему, перекидывает стрелки в безопасную для нее стезю, — А телевизор работает? Я бы посмотрела фильм.

— Кратко: всё, что по этим каналам показывают, для тебя испанский стыд, — киваю на плазму в полстены.

Я-то раньше Ромашки приехал и успел заценить, что оплачены только каналы спорного содержания и парочка спортивных.

Дача — это холостяцкое убежище одного моего знакомого.

Он мне бабки платит за то, что я его бойцов натаскиваю в той же сфере, что и Мавзичи крутятся. Изначально Роман меня в свою когорту втягивал и хотел у Филиппа перекупить, но я завязал и категорично отказался. Он пошёл другим путём, и я в остатке убиваю двух зайцев. Неплохо зарабатываю, занимаясь тем, что не особо напрягает и нравится, помимо выступлений в Импульсе, и готовлю бомбу с отсроченным эффектом, чтобы взорвать к херам надежды Филиппа раскрутиться на новом месте.

— Почему испанский он только для меня?

— Твоя компания, да под порнушку… Предела моим фантазиям не будет, но мы устроим свою.

— Господи, какой же ты, — закатывает глаза. Поднимаюсь, в умышленной близости к вырезу в халатике. Собираю на язык тихую дрожь и бархатных мурашек в ложбинке.

Хорошо, но мало. Истощённый вздох — предвестник того, что девочку я вымотал и силы необходимо срочно восстановить вкусной едой.

— Неприличный и пошлый, — отбиваю, как закодированный, на автомате.

— Неромантичный, — поправляет Василиса, скромно взмахнув пушистыми ресничками.

Существенная претензия. Как по мне, так из собственной шкуры выворачиваюсь на промежуточных этапах. Бесспорно, моя Ромашка всего этого достойна, и я не против разнообразить подход.

— Какой есть. Натуральный и не разбавленный. Кружить вокруг да около — это не для чётких пацанов, — отделываюсь шуткой, но на стыке глаза в глаза, выкупаю, что юмора Вася не лишена.

Распечатываю контейнеры, как-то не вдумываясь в процесс приготовления к ужину. Меня занимает всё, что будет после.

— Я не привыкла, что за мной… — Василиса натягивает плед под самое горло.

— Ухаживают, — дополняю за неё, выхватывая в этом особенность или натягивающуюся нить. Она начинает, но последнее слово за мной. Нравится очень вести, и она сама того не ведая скидывает мне все карты в руки, — Сначала я за тобой ухаживаю, потом ты меня разбалуешь, — ставлю тарелки на низкий столик.

Кормить и трахать. На эротические каникулы у меня планы по минимуму.

— Чем разбалую?

— Тем, что мне можно всё, — ухмылка у меня маньячно — зачарованная от проекции Ромашки в позах, которые ей с вероятностью в двести процентов не приходят во снах.

Шире лыблюсь, когда эти зелёные глаза блеском затягивает. Бежала бы она не глядя, но уже поздно, а за окном темнеет.

— Тебе можно, не всё, но многое, — заговорив на доверительном языке, вводит в некий ступор.

— То есть? Поясни, — ушам своим не верю, а когда верю, что не послышалось, понимаю, насколько ошибся в Ромашке.

— Макар, ты чуткий, и я уверена, что остановишься, если мне не понравится или станет неприятно. Заниматься с тобой любовью было… эм-м… невероятно. Глубоко, много и… я себе не лгу, что больше не хочу. Ты сексуальный и, блин, я готова попробовать что-то… что-то… что предложишь, — сбитое тарахтение, не отменяет факта, она меня по стенке размазала откровенностью, смелостью и завуалированным намёком.