Книга Научи меня плохому, страница 117 – Анель Ромазова

Я, блядь, не двигаюсь.

Стыну мышцами, но отнюдь не всеми. Толчки в грудине — это не сердце. Тяжеловесная кувалда разламывает рёбра в крошку.

Не дышу — натужно хриплю на последнем издыхании от этого невыразимого кайфа, оказаться в ней. Крайняя плоть ощущается стёртой о шелковые покровы тесного влагалища.

Вклинился. Застыл. В сущности неважно.

Похоть вразнос по всему организму швыряет. Стихийно захватает. Полосой и по спирали носится. Миллионы очагов удовольствия рождает.

Это превосходит все ожидания. Яйца буквально всмятку прижаты к обжигающей, пропитанной смазкой слизистой. Головку расплющивает в крайнем сжатии. Не член Ромашку растянул, она его изнутри стиснула.

— Ахуенная, мать твою, …р-р-р-ах… блд …божественная, — рычащим и, вероятно, грубым матом четвертую воздух. Поплывший череп откидываю, чтобы дать победный залп, выпустив комок спёртого воздуха в потолок.

Вася накидывает ладошки, опутывая мою шею. Тянет к себе. Прикладываюсь своим лбом к её, допирая, как Ромашке сейчас важно скрестить духовное.

Через силу удерживаюсь на ней, впечатавшись грудной плоскостью в острые соски. Физически растаскивает, когда кусками вынимаю свою арматуру из медовой киски. Вязкая нуга затаскивает обратно.

А мне ни больно хочется вынимать. Горячо же, блядь, и спаивает.

— Ты в меня правда влюбился или просто трахаешь, — морщится Василиса. Видимо, хватанула прилично дискомфорта, когда её целку сносил.

По опыту знаю, что легче в один заход плеву рвать. Ей прежде всего.

— Нет, не просто. Ещё не трахаю. Да, влюбился, — не раскидываясь словами, приподнимаюсь. Осматриваю повреждения. На лобке всё чисто, а член у меня, сука, в крови.

Вася туда же глаза сводит.

— Мне совсем не больно было, — шуршит тихонечко, поражая внутривенно стойкостью.

— И не будет, — толкаю с верой в себя и свои способности.

Взгляд открытый и доверчивый с отголоском щипающей за нутро эмоции, что я не только её первый, но и лучший. Неоправданно и не заслужил, потому что нихуя не ювелирно втиснулся. Поторопился, пожадничал, хотел перекрыть её испуг, но в резонансе потопило меня.

Продолжаю погружение, забывая навыки пловца. Волной критично придавливает. И в эти глубокие воды я не нырял. Отформатировался таки до заводской настройки, вскрыв чувства, и прозрел, как разнится незрелая влюблённость от осознанной.

В Ромашку свою хрупкую с грохотом вломился. Признаваться не стремает, взамен её беру, а чувства со временем проснутся.

В припухшие, полураскрытые губы всасываюсь. Лижу со всем разносом голодно. Да, что там, блядь, мелочиться. Поедаю вкусный рот. Пугая самого себя залётными мыслями, съесть её хочу или, на крайняк, поглотить. Сладко-дрожащую. Невинно-раскованную. Стонущую звонким голосом.

Голос Василисы — отдельная тема, не настолько я банален, чтобы приравнивать мелодичные выкрики к музыке. Если лирично вывернуться, то завораживающая песня сирены. Сказочно складывается, я не моряк, но гибну, когда врезается в слух.

— Макар… Макар… боже мой, — через поцелуй с натруженной томностью тянет и, всё. Пизда. Ромашка стонет мне в рот. По шарнирам все скрутки сносит. Мускулы основательно пробирает лютой дрожью.

Изгибы талии крепким хватом пережимаю и до груди по нежной коже ладони веду.

Оставляю под холмиками, взволнованными моим нахальством, не трогая. Спецом предоставляю свободу, чтобы войти и упиться зрелищем, как эти ахуенные соски вздрогнут. Качнутся в темпе и по инерции всколыхнут поступательный мандраж.