Книга Научи меня плохому, страница 116 – Анель Ромазова

— Млять, ты дико тугая, Ромашка, — растягивая скользкие стеночки, сипит с удовлетворённой ухмылкой.

Ему нравится это. Кажется. Если не ошибаюсь, Макара восторгом колотит. Чёткость зрения у меня никакущая. Комната плывёт. Я плыву.

Он нависает надо мной, усмиряя выразительную дрожь. Член, словно выкованная из стали бита, располагается вдоль опухших нижних губ. Мне немножко удивительно, как эта махина раскачивается, вызывая ощущения бархатных трений.

— Готова, маленькая, — Макар обдаёт мой висок порывистым паром. Не выдохом, нет. Чем-то закипевшим и испарившимся, как и его выдержка, отражённая в, севшем до хрипящего рыка, голосе. Вроде даёт право выбрать, но слабо верится, что мне под силу вырваться из-под него, но я уж на атомы разбилась. Втираюсь в его ладони без устали, скользящие по телу, — Хочу в тебя, ты даже не представляешь как сильно, но порву очень аккуратно, а после таким деликатным уже не буду, — конкретизирует заявление, плавным толчком врезаясь во влагалище и…

Входит лишь край головки. Это много. Втискивается с трудом, пробуривая кольцо, и толщина ствола, проникающего в меня, обескураживает. Страх пережитой боли, отрезвляет, как по щелчку пальцев. В виски колотится паника, как птица, заточенная в неволе, рвётся из меня наружу.

Таким крупным членом он точно меня порвет.

В струну вытягиваюсь, стараясь отдалиться.

— Нет. Я не готова, — в сумбуре соображаю, как же его остановить, — Я не так хочу. Хочу тебя в рот. Губами хочу, — лепечу в такой спешке, что доходит до меня гораздо позже.

Как я буду делать минет, когда не умею. Но, да, взять член в рот мне морально проще. Сосать, по аналогии с мороженым или, чёрт возьми, представить себе леденец на палочке, габаритами как большой, толстый член со вкусом мускуса.

От Резника парит солоноватой пряностью, по мне так это вкусный, натуральный мужской запах без парфюмированных добавок. Свежий, резкий, аромат кожи.

Блин!

Вдыхаю, а вот как выдохнуть я забываю.

— Уверена? — уточняет после короткой паузы.

— Не очень, — выдуваю воздух с шипением.

Пристально вглядываясь мне в глаза, Макар делает рывок. Резь, стянувшая поперёк живота, ощущается не столь сильно. Терпимо. По разгорячённой мокрой плоти эрегированный ствол скользит как по маслу. Сильно меня шокирует, характерное натягивание девственной плевы, с последующим её разрывом.

Какое-то время слепо пялюсь в одну точку, пока Макар, заполнив до предела, замирает весьма напряжённо.

Петарды разлетаются в голове. Салюты не меньше рассекают, когда осознаю, что девственности меня лишил не Орловский.

Макар только что взломал преграду.

****

«Принцесса на горошине». Люди этого типа сложно переносят боль и физические нагрузки. Даже самую незначительную боль в виде укола или прививки они могут вынести только под анестезией.

«Русалочка». Такому человеку сложно переносить болевые ощущения, но он способен взять себя в руки. Самое важное для него — настроить себя психологически, и тогда можно вынести любые неприятные ощущения.

Я продолжаю неотрывно смотреть Василисе в глаза. Словно высокочувствительный прибор секу сужение зрачка, затем его растяжку. Сигналит неотпускающее возбуждение и расслабиться можно.

Ни всхлипа, ни вздоха, отсвечивающего приступ боли она не издаёт. Закрепляюсь в непреодолимом бездействии, потому что толкаться некуда. Я в ней под завязку утрамбован. Влажный рай, натянутых на член стенок, облепил вплотную.