Книга Еще одна глупая история любви, страница 156 – Кэтлин Дойл

— Хорошо, – кратко говорит он. – Просто прекрасно. Спасибо за это.

Как один раз сказала Молли Маркс после того как мы с ней в первый раз переспали, я всегда буду любить ее больше, чем она меня.

Наверное, она была права.

Я отворачиваюсь от нее и бросаюсь к входной двери. Холодный ветер из пустыни бьет мне в лицо, а слезы, собравшиеся бусинками у меня на ресницах, жалят, когда я спускаюсь во двор.

Мне очень не нравится, что я плачу. Не потому, что это стыдно – я ведь на самом деле часто плачу, – а потому, что я думал, как в эти минуты буду счастлив, как буду радоваться. Я думал, что буду держать Молли в объятиях, она будет стирать капельки слез радости с моих щек и подсмеиваться надо мной из-за моей эмоциональности.

Струнный квартет все еще там, они держат инструменты наготове, ждут только сигнала от меня, словно случившееся можно переделать.

Я даю им чаевые и говорю, что все закончено, они могут собираться.

Они смотрят на меня потрясенно, и это унизительно.

Я иду вокруг дома к костровой яме, роюсь в кармане в поисках телефона. Мне нужно с кем-то поговорить.

Звоню Дейву.

Слышу пару гудков, потом включается голосовая почта. Все правильно. На Восточном побережье уже поздний вечер. Он, вероятно, купает детей или убирается в кухне с женой, которая его любит. Он делает то, что я, скорее всего, никогда не испытаю на себе. Это становится все более и более вероятным.

Я не оставляю сообщения, потому что Молли вдолбила мне, что голосовая почта вызывает раздражение. Предположительно сообщения вызывают еще большее раздражение, если оставляющий их человек плачет.

Наверное, я просижу здесь всю ночь в одиночестве, у меня будет саднить горло, а ветер еще будет гнать дым мне в глаза.

Но затем начинает вибрировать мой телефон.

Я никогда не был так рад увидеть имя брата.

— Привет, – здороваюсь я.

— Привет! – возбужденно отвечает он. – Как все прошло?

При звуке его голоса я больше не могу сдерживаться. Я полностью расклеиваюсь.

— Дейв, – рыдаю я.

— Боже, что случилось? – рявкает он.

— Она сказала «нет» и вообще порвала со мной.

Я сжимаюсь, жду, как он скажет, что Молли меня не заслуживает, или что он знал, что она именно так и поступит, или пообещает ее убить.

Но вместо этого он просто спрашивает:

— Как быстро ты можешь добраться до Нашвилла?

Одна мысль о том, что я окажусь там вместе с ним и моей семьей, – это что-то типа включения огней на рождественской елке в темной комнате. Я словно вижу свет!

Да, мне именно это и требуется.

— Вероятно, к завтрашнему вечеру, – говорю я.

— Бери билет. Прямо сейчас.

Он немногословен, как и всегда, и это успокаивает. Старший брат уверенно отдает приказы и точно знает, что нужно делать.

— Хорошо, – говорю я.

— Эй, Сет?

— Да?

— Ты все это переживешь. И больше так плохо, как сегодня вечером, тебе не будет никогда.

От его доброты я ломаюсь.

— Я так сильно ее люблю, Дейв, – рыдаю я.

— Знаю, друг. Знаю.

— Что мне делать?

— Выплакаться. Попить воды. Отправиться спать. Сообщить мне, когда прилетает твой самолет, чтобы я мог тебя встретить.

Я киваю. Все это кажется разумным. Все это я могу сделать.

— Ты скажешь маме и папе? – спрашиваю я.

— Ты хочешь, чтобы сказал?

Я совершенно точно не хочу делать это сам. Они любят Молли. Они будут убиты горем. А затем они на нее разозлятся. А по какой-то причине я этого не хочу.