Книга Еще одна глупая история любви, страница 154 – Кэтлин Дойл

Это одна из «наших» песен, которую мы снова и снова ставили в моем домике на озере в ту первую неделю, которую провели вместе.

Вокруг нас зажигаются огни, которые я привез из Лос-Анджелеса, отправляя лучи вертикально вверх в небо.

Молли прикрывает рот рукой. Ее глаза наполняются слезами. Я не могу определить в темноте, это слезы счастья или нет. Я вижу только их блеск.

Я роюсь в кармане в поисках кольца, которое купил в «Роман-энд-Роман». Это антикварная вещь георгианской эпохи – на тоненьком золотом кольце цветок из бриллиантов. Он напоминает мне амулеты на многочисленных бусах и цепочках, которые Молли обычно носит.

— Малыш, я так благодарен тебе за возможность провести этот праздник с тобой, – говорю я срывающимся голосом. – За шанс положить начало новым традициям вместе с тобой. И за шанс чтить старые. Как, например, эта.

Я опускаюсь на одно колено.

По этому сигналу огни начинают менять цвет, отправляя разноцветные кружащиеся лучи в небо. За спиной музыкантов на экране появляются образы фейерверков с прожектора. (Настоящий фейерверк в национальном парке запрещен, я мог организовать только его изображение.)

— Молли Маркс, я рад, что нашел свою вторую половинку, – говорю я. – Ты выйдешь за меня замуж?

Музыка становится громче, по щекам Молли льются слезы.

Я тянусь к ее левой руке. Она вялая и влажная.

Молли отдергивает руку.

Я замираю на месте, кольцо зависает в воздухе.

Она прижимает руку тыльной стороной ладони к щеке, словно пытается уберечь свои пальцы от меня.

У нее округлились глаза, она фокусируется чем-то у меня за спиной, на огнях.

Мне становится холодно, потому что я понимаю: это нехорошо, это не счастье, все должно было идти по-другому. Но моя дурацкая улыбка все еще у меня на губах, мои дурацкие огни все еще безумно пляшут вокруг, а вопрос, на который, как мне кажется, я знаю ответ, все еще у меня в глазах.

— Прекрати так на меня смотреть, – говорит Молли. В ее голосе слышатся боль и мука. – Пожалуйста, не проси меня. Я не могу. Я просто не могу.

Она разворачивается и бежит в дом.

Музыка резко смолкает, дом как-то зловеще освещен светом горящих снаружи огней. Похоже на облаву ФБР.

Сет идет следом за мной. Он все еще держит кольцо в руке, так крепко сжимает его в кулаке, что я уже думаю, не проткнет ли он им себе кожу.

Я хочу только, чтобы у меня была кнопка, которой можно поставить пленку на перемотку. Хочу, чтобы у меня была возможность пять минут назад как-то сигнализировать ему, что ему не следует задавать тот вопрос, который он только что задал.

Какой-то способ остановить его, чтобы он не попал в реальность, где я могу только принести боль мужчине, которого больше всего хочу защитить.

Но я не могу помочь, потому что мое сердце громко отстукивает одно слово: нет.

«Нет». Оно стучит у меня в висках, в груди, громко, четко, это просто наказание. Оно – часть меня, оно словно превратилось в еще один орган.

— Молли? – хрипло спрашивает Сет.

Я качаю головой. У меня по щекам катятся слезы.

Когда люди обращаются к тебе таким голосом, а ты знаешь, что виноват и что не можешь исправить ситуацию, это ужасно.

— Прошу тебя, – говорю я, отступая.

Сет останавливается. Судя по виду, он сейчас упадет. Он хватается одной рукой за книжный шкаф.