Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 57 – Кира Лин

— Я честно не знаю, где Бен. Прошу, поверь».

— «Верю».

— «Наверняка причина веская».

— «Надеюсь, ты прав», — опустив глаза наполняющиеся слезами, я убрала руку и отступила от Джоша.

Он потянулся ко мне, но я качнула головой и быстрым шагом устремилась к лестнице. Никто меня не окликнул и не остановил. Забрав из спальни плащ, я надела её на ходу и покинула дом.

Ночь поглотила город. Лунный свет обливал серебром заснеженные крыши домов и подсвечивал контуры деревьев. Морозный воздух был чист и колюч, ветер осторожными дуновениями гладил волосы.

Я подставила ему лицо, глубоко вдыхая, и укуталась в плащ. Вдоль улицы жёлтыми бусинами тянулись фонари, теряясь в густой темноте. Я спустилась на дорожку из речных камней и побрела к калитке.

Откровение Мишель взбудоражило сознание. Зачем Моника лгала о своих родителях? Стыдилась? В их ошибках и грехах не было её вины, или мы чего-то не знали?

Увы, по прошествии стольких лет сложно выяснить правду. И что же случилось дальше? Никто из нас не знал, как сложилась судьба сестры после трагедии. Невосполнимый пробел во времени, непростительная чёрствость с моей стороны.

Я не лезла к Монике с расспросами, поверив на слово, впустила в свой дом, дала крышу над головой и не потребовала объяснений. Зачем она приехала? Почему ко мне?

Мы не дружили, общались на семейных праздниках, когда ещё наши родные были живы. Никогда не вели себя, как сестры, не заплетали друг другу косички и не устраивали посиделки с куклами.

Неужели ближе меня никого не осталось из её рода?

Лизбены относились ко двору лесных колдунов, когда-то из него вышел мой отец, покинул с шумом и треском, чтобы не было соблазна вернуться. Мама принадлежала… Проклятье! Даже этого я не знала!

Я вдруг будто лицом о стену ударилась, и разум окутала пыль. Стиснув руки в карманах плаща, я заскрипела зубами. Пустота в сердце, прореха в памяти, словно мне её стерли. Но кому это могло понадобиться?

В попытке успокоиться я остановилась посреди дорожки и глубоко вдохнула. Подставив лицо ветру, закрыла глаза. Начнем сначала. Что известно о детстве Моники?

Она росла тихим, увлекающимся ребёнком до переломного момента, когда…. Мишель поведала мне то, что видела своими глазами и слышала от родных, и я ей поверила. Но не сумела осознать до конца. Чем Лизбены разгневали ковен и посрамили весь свой род?

Поступок должен был быть ужасен, за оплошность не предавали казни обсидианом, это наивысшая кара для бессмертных магов. Раны, нанесённые чёрными клинками, несут необратимую гибель.

Чёрная магия? Но как это связано с Моникой?

Нет, что-то здесь не сходилось. Нужно попробовать с другой стороны. Вилс, Вилс…. О Вилсе я слышала немного: небольшая деревушка, затерявшаяся среди тенистых лесов и невысоких скал.

Деревянные дома, дворики, холмы, засеянные сильверитом, сумником, белорозой и прочими травами для зелий и ядов. Те, кому повезло обнаружить месторождение редких ингредиентов среди расщелин и в пещерах, входили в совет деревни.

Им доставались деньги, почёт и право вершить судьбы жителей. На главной поляне поселения на постаменте из булыжников стояло массивное деревянное кресло, обвитое пурпурным клематисом. По обеим сторонам от него — кресла поменьше.

Как отец Моники отхватил самый крупный ломоть в совете? Увы, этого нам уже не узнать, да и не важно. Это было более века назад, а сейчас на месте Вилса разрослись непроходимые леса.