Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 55 – Кира Лин

Нахмурившись, она вновь пригубила из бокала и заморгала, будто в буквальном смысле откуда-то возвращаясь.

— Их закололи обсидиановыми клинками на главной площади Вилса. Публичная казнь с показным трагизмом, возгласами из толпы и долгими речами, — она скорбно вздохнула.

— Обсидиановыми клинками? — поставив бокал на стол, я подалась вперёд, вглядываясь в её печальное лицо. — То есть, лишили всех сил, чтобы никто не мог воспользоваться их останками для создания заклятий? Но она говорила, что её родителей убили рагмарры…

— Нет, их казнили, Эшли, — чуть твёрже стиснув в руке ножку бокала, Мишель пронзительным тёмным взглядом посмотрела на меня в упор. — Лизбенов свергли с трона иллюзий, хотя троном то деревянное кресло не назовёшь… Они были из зажиточных, входили в совет поселения Вилса.

— За что их казнили?

— Этого я не помню, — она качнула головой и допила вино. — Кажется, нарушили один из запретов. Но Моника была ещё совсем юной, и ей сохранили жизнь. Смерть родителей являлась назиданием для тех, кто вздумает переступить через власть совета. После мы не виделись десятки лет, встретились только у тебя дома.

Я встала из-за стола и сходила за второй бутылкой. Руки так тряслись, что я едва сумела выкрутить пробку.

— Ты точно знаешь?

— Мои родители были там, — возмутилась Мишель, всплеснув руками, и едва не выбила у меня бутылку. — Они не стали бы лгать!

Я села за стол и налила себе вина. Мишель протянула свой бокал качающейся рукой. В её глазах плясали хмельные искорки, лицо расслабилось, ужас и печаль ушли.

Ей стало легче, а мне, напротив, только хуже. Пододвигая к себе полный бокал, она прищурилась, разглядывая меня.

— Ты что, покрасилась? У тебя волосы потемнели. Почти чёрные, как у матери.

— Нет, — рассеянно пробормотала я, оттянув прядь и рассматривая её.

— А где кот? — Мишель свесилась со стула и заглянула под скатерть.

Отворилась входная дверь. На пороге стоял Джош, у него за спиной сгущалась звёздная ночь. Я бросила на него пристальный взгляд.

Морщинка на лбу, болезненные тени под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Похоже, день выдался не из простых. Окинув безразличным взором наши посиделки, он хмыкнул и вошёл в дом.

Закрыл дверь, встряхнулся, смахивая с одежды снег, и снял с себя куртку. Я опустила взгляд на стол и обнаружила кучу розовых бутонов, которые неосознанно наколдовала, комкая бумажные салфетки. Не всё меняется, похоже….

Стряхнув цветы на пол, я встала из-за стола и собрала пустые тарелки.

— Где вас носило весь день? — стараясь говорить ровным голосом, спросила я. Отправив посуду в раковину, я вернулась к столу за своим бокалом.

— Кого — нас? — с ноткой раздражения поинтересовался Джош, проходя к столу.

Мишель допивала вино, не обращая на него внимания. Подсев рядом, он придвинул её тарелку с недоеденной запеканкой к себе и принялся уплетать.

— Тебя и Бена, — цедила нетерпеливо слова я, убирая пустые бутылки из-под вина.

— Понятия не имею, где он пропадал, а я был вынужден мотаться по делам Системы, — набивая рот запеканкой, пробубнил он.

— А Персика не видел? — заплетающимся языком проговорила сестра и повернулась к Джошу.

Он замер, не донеся вилку до рта. И, не мигнув, качнул головой.

— Я так и знала, — вздохнула сестра и откинулась на спинку стула. — Надо было его кастрировать, чтобы не гулял, где попало.