Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 25 – Кира Лин

Сила рванула в Ровера, но он движением руки разрушил чары Линетт — они осыпались золотой пылью на ковер.

— Ты всё время забываешь, с кем имеешь дело, — сурово произнёс он. — Я не один из твоих студентов!

Всполохи магии разорвали комнату на сотни разноцветных бликов, как разлетевшиеся стёклышки разбившегося калейдоскопа. Колючие звёзды вонзались в кожу рук, которые я в слезах протягивала Роверу.

Так и глядела на свои дрожащие ладони и капли крови на них, падая на кровать. Но вдруг он навис надо мной и загородил от сыплющихся искр. Я робко подняла глаза и посмотрела в красивое мужское лицо.

— Я ждал тебя, — сказал с упрёком он, опускаясь передо мной на одно колено. Взяв мои руки в свои ладони, Ровер бережно подул на них, и стёкла обратились в яркие пёрышки, от крови и царапин не осталось и следа. Он подул снова — перья разлетелись. — Но она снова нам помешала.

Помню своё удивление — оно было таким отчётливым, таким реальным, даже во сне. Но, едва открыла рот, чтобы заговорить с Ровером, объясниться, как его лицо расплылось перед глазами.

В окно ударил порыв ветра, на карниз упал ком снега с крыши. Я проснулась среди ночи на груди Бена. Он спал и не слышал, как я поднимаюсь и покидаю постель.

Освободившись от моих рук, он перевернулся набок и уютно расположился на нагретом месте. Сидя на краю, я смотрела на свою руку — на ладони лежало розовое пёрышко. Сдув его, я поднялась и направилась к двери, но, взявшись за ручку, обернулась.

Безмятежный вид Бена и осознание того, что он спит на моей кровати, вызвали лёгкий прилив радости и улыбку. И я хотела бы остаться и любоваться им, наслаждаться моментом, которого так долго ждала, забраться обратно и свернуться с ним под одеялом, но воспоминания о видении гнали меня прочь.

Нужно было его разгадать или хотя бы переварить.

Я спустилась на первый этаж. Темноту кухни прорезала дорожка лунного света, стелящаяся через окно по кафелю. Неторопливо ступая по холодному полу босыми ногами, я наблюдала за тем, как серебрится кожа, представляя, что бреду по плещущейся воде.

На бархатном небе мерцали холодные звёзды, словно осколки луны. Её платиновый диск, овеянный туманной дымкой, поднимался ввысь, озаряя заснеженные крыши домов. Я не любила зиму, но готова была любоваться этим явлением бесконечно, впитывать кожей энергетику ночного светила.

Подставив ладони сиянию, льющемуся сквозь стекло, я будто черпала его и ощущала, как тело наполняется необъяснимой лёгкостью.

Но за этим занятием я вдруг поймала себя на мысли, что не чувствую тёмную магию. И остановилась, опустив руки, посмотрела по сторонам. На потолке качались кружевные тени, отбрасываемые деревьями, но больше ничего не двигалось, не стекали чёрные ручейки, не завывали сквозняки, как прежде в чужих мёртвых домах.

Я больше не видела её? Что же изменилось?

Зажмурившись, я охватила себя руками — перед глазами замелькали обрывки сна, в голове пронеслись слова Ровера, крик Линетт…. Так внезапно, что меня качнуло к стене. В груди сжался тугой ком, вернулось послевкусие от сна.

За что Ровер меня так ненавидел? Чем я заслужила?

Не верю, что мой дар настолько ужасен и опасен для окружающих, но смерть действительно преследовала меня с детства. Нет, не с детства! Родителей не стало, когда я уже поступила в Академию. И Линетт раскрыла мой дар едва-едва….