Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 22 – Кира Лин

— Ух, ты…. И вы на него работаете?

Мы снова переглянулись.

— Да.

— И Бен?

Он открыл глаза и посмотрел на меня, а не на сестру.

— Вроде того.

Мишель приблизилась к порогу, и на лице её отразилось изумление. Она оглядела нас по очереди, будто впервые видела.

— Эш права, — сказал Джош и подошёл к ней, взял за руку.

Мишель подняла голову и посмотрела на него с каким-то благоговейным восторгом, плещущимся в глубине глаз. На протяжении нескольких лет она считала Джоша легкомысленным и безответственным балбесом, и вдруг выяснилось, что он служит при дворе нашей владычицы.

Столько свалилось на неё сегодня, что она просто не успевала реагировать. Пожалуй, сестре нужна была передышка и крепкий полноценный сон, чтобы переварить такое.

Джош с нежностью погладил Мишель по волосам.

— Всем нам нужно поспать и прийти в себя.

Сестра робко кивнула и позволила увести себя. Когда Джош переступал порог, то обернулся на меня через плечо.

— Я попробую её успокоить, — сказал он. — Не принимай на свой счёт. Она привыкнет.

Опустив голову, я стала разглядывать свои руки и пальцы Бена, поглаживающие их.

— Как я могу требовать этого от неё, когда сама не могу свыкнуться?

— При всей моей любви и уважении к Мишель — она смотрит прямо перед собой и узко мыслит, — выдохнул Джош, закрывая дверь. — Ложитесь спать или что там... Отдыхайте, короче.

Дверь за ним закрылась, и вечерние потёмки сомкнулись вокруг нас, словно кулак. Я повернулась к Бену и положила голову ему на плечо, а он обнял меня. Просунув руку под мои колени, поднял, как младенца, и прижал к груди.

Вслушиваясь в ритм его сердца, я успокаивалась, стараясь больше ни о чём не думать. В густой терпкой тишине что-то двигалось — скрипели половицы, шевелились тени, и повеяло холодом.

Я зажмурилась, доверившись рукам Бена, но это «что-то» остановилось около нас и потёрлось мордой о моё бедро. Вздрогнув, я обернулась и посмотрела вниз. Пантера смотрела на меня мёртвыми чёрными глазами и мурлыкала, жаждая ласки, желая утешить.

Я прерывисто выдохнула и протянула руку, коснулась её гладкой блестящей шерсти, почесала за ухом. Большая фантомная кошка зажмурилась и уткнулась влажным носом в мой живот.

По телу прошла дрожь от странного ощущения, и я повернулась к Бену. Он наблюдал за нами без тени ужаса в глазах, прислонившись щекой к моему виску. Я рассчитывала увидеть на его лице хоть что-то — осуждение, отвращение или недоумение, но не увидела.

Нет, он не прятал эмоции за маской безразличия. Он действительно не боялся и принимал мою тьму, как свою собственную. И я не знала, плохо это или хорошо.

Темнота повисла мягким шёлком, заволакивая небо и умирающий вечер. Ночь, спустившуюся на город, я ощущала почти физически, как тьму, подкравшуюся со спины.

Под протяжный вой ветра и невесомый стук снега о карниз я уснула на груди Бена, согретая его руками. И провалилась в чужую историю.

За высоким стрельчатым окном распростёрлась тёплая ночь. Стрекотание сверчков в приятной ласковой темноте лилось ненавязчивой мелодией, на её фоне пролетел жук, жужжа огромными крыльями.

Ветер перебирал кружевные гардины, нёс аромат цветов и молодой зелени. Мерное тиканье настенных часов разбавляло тишину комнаты, наполненной знакомыми до мурашек запахами. Во сне я снова оказалась в шкуре Линетт.