Книга Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь, страница 121 – Кира Лин

Передо мной стоял золотистый волк размером с карету и глядел благодарными голубыми глазами. С абсолютно счастливым видом, виляя приветливо хвостом.

Я осторожно провела ладонью по его лохматой голове, потрепала шёрстку между ушей.

— Милая псинка, — фыркнул Джош, оказавшись рядом. — Хоть кого-то тебе удалось исцелить.

Хотелось подстегнуть его, но язык не повернулся. Или я окончательно выбилась из сил. Но тут распахнулись скрипучие ворота из сцепленных ветвей, и мы все обернулись.

Снежная пыль, покрывающая их, осыпалась на землю. Солнечный свет ворвался в обитель тишины и теней и озарил Храм. Блеснул белый камень там, куда не добрался огонь. По розовому мху прошла волна дрожи, как от порыва ветра.

Стэнли поставил меня на ноги, но продолжал держать за руку. Открылись двери — правая створка была куском обугленного дерева, а левая — светлая, резная, обвитая плющом. Из них вышла сгорбленная старуха с кривой клюкой.

Промёрзлая земля звенела каждый раз, когда она ступала, опираясь на неё. Джош раскрыл рот, намереваясь выдать шуточку, но под суровым взглядом Стэнли поджал губы и проглотил её.

А сморщенная, как печёное яблоко, старуха медленно брела к нам по тропе. По пути она срывала плоды с деревьев и жадно поедала беззубым ртом.

Сине-красный сок тёк по её рукам и подбородку, и выглядело это не слишком аппетитно и вообще мерзко.

Джош снова не сдержал эмоций и скривился. Коул слегка толкнул его локтем в бок. А старуха всё шла и на ходу молодела.

Жидкие седые волосы налились сначала красным, а затем лиловым цветом и стали гуще, пышнее. Кожа на тонком лице разгладилась, бескровные сухие губы обрели чёткий контур и порозовели, щёки окрасились румянцем.

Фиолетовые волосы тугими кольцами клубились и ниспадали на землю шлейфом. Блёклые серые глаза с плёнкой, как у дохлой рыбы, засверкали, прояснились.

Кости и сухожилия шевелились под кожей, будто перемещались.

И когда она выпрямилась, то оказалась довольно высокой для своей худощавой комплекции. Ещё один фрукт, и тело помолодевшей ведьмы приобрело аппетитные изгибы.

Колдунья остановилась на границе её царства и нашей реальности — там, где луч солнца прочертил полосу на снегу. И обвела нас изучающим взглядом. На миг дольше задержала его на мне, но вернулась к Стэнли.

Он был единственным, кого она узнала. Джош таращился на её наряд, схватив меня за руку. А там было, на что посмотреть. Пышную грудь прикрывала охапка лиловых бутонов, а ниже начиналось платье из зелёных нитей.

При движениях колдуньи они струились и оголяли участки гладкой кожи, живота, бёдер. Серый плащ, державшийся на одних только тонких завязках на шее, развивался и шелестел, как сухая вода.

Меня же поразили её глаза, которые переливались тремя оттенками серого: уголь, грозовое облако и зимнее небо. Последний был настолько светел, что казался белым.

— Вы освободили его!? — с удивлением протянула она.

Сначала её голос был свистящим шёпотом ветра, но к последнему слову взлетел звонким щебетанием птиц. Остановившись перед нами, колдунья внимательно посмотрела на Стэнли, а после перевела взгляд на меня.

Я ощутила её магию, похожую на первые весенние лучи. Они касались души и наполняли энергией, небывалой лёгкостью.

Ведьма моргнула, и волшебство исчезло. Она улыбнулась.