Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 71 – Кристина Юраш

Его дыхание рвало воздух, моё — подстраивалось под его ритм. Клятва молчала, а магия сплеталась в один узел, тугой и жаркий.

Я почувствовала, как меня уложили на кровать.

Он навис, но локти оставались согнутыми, вес — распределён. Хищник, отказавшийся давить, но не отказавшийся брать. Я провела ладонью по его спине. Почувствовала неровности шрамов, напряжение мышц, как каменные глыбы под кожей.

— Скажи, если нужно остановиться, - прошептал он. Голос был хриплым, лишённым привычной стали. Словно он сам боялся услышать ответ.

Я не сказала. Потянула его за плечи, прижимая ближе. Чувствовала, как его тело напряглось, как внутри него борются века инстинктов и одно, только что рожденное решение.

Когда он вошёл, это не было падением. Это было погружение. В жар. В плотность. В древнюю, неумолимую правду его природы. Я застонала, закинув голову, чувствуя, как кожа натягивается, как дыхание срывается, как внутри что-то обрывается и падает в бездну. Его рот нашёл моё плечо. Зубы скользнули по коже. Я выгнулась, чувствуя, как резонанс между нами нарастает, превращаясь в единый пульс, дикий, неукротимый.

Он двигался медленно. Слишком медленно. Но теперь в этой медленности не было осторожности. Была тяжесть. Напор. Контроль, натянутый до предела, готовый лопнуть.

— Я больше не могу быть человеком, - прошептал он, обжигая дыханием мои губы. - Ты уже это чувствуешь… Не так ли? Я теряю над собой контроль…

Его пальцы сплелись с моими, прижимая к простыням. Не чтобы пригвоздить. Чтобы удержать. Чтобы не дать мне утонуть в том, что он мне дарил.

И в этот момент я поняла разницу между человечностью и чудовищем. В каждом его движении, в каждом выдохе, в каждой резкости. Это было похоже на ярость. На голод, который он едва сдерживал. И даже сейчас не мог насытить.

Я цеплялась за его плечи, за шрамы. Он шептал что-то мне на ухо. Не слова. Звуки. Гортанные, сбитые, лишённые человеческого ритма.

Его тело двигалось в такт моему дыханию, каждый толчок выверенный, но теперь в нём была та самая грубая, первобытная сила, которую он больше не скрывал. И я принимала её. Жадно. Без страха.

В какой-то момент я почувствовала, как мои губы растягиваются в безумной улыбке. Мне нравится. Мне это нравится… Одна мысль, что он чудовище, оказывается, заводит меня сильнее, чем любые комплименты. Это… глупо… Наверное… А может и нет… Мне плевать! Плевать, что это значит…

Я хочу, чтобы он был чудовищем. Всегда… Но только моим…

Когда волна накрыла нас, это не было нежным забвением. Это было очищение. Тяжёлым. Жарким. Настоящим. Он замер надо мной, дрожа, сжимая челюсти, пока его дыхание не выровнялось. Пока его руки не расслабились. Пока он не позволил себе упасть рядом.

Тишина вернулась. Но она была другой. Гуще. Теплее. Пахнущая им. Мною. Тем, что теперь навсегда останется в камне этих стен.

Он лежал на боку, рука всё ещё на моей талии. Пальцы слабо шевелились, словно боялись, что я исчезну, стоит ему убрать руку. Я не отодвигалась. Смотрела в потолок. В трещину на балке. В свою собственную руку, которая больше не дрожала.

Он повернулся. Провёл костяшками по моей скуле. Прикосновение было невесомым, но от него по коже побежали мурашки.

— Я не умею любить, - произнес он, глядя мне в глаза. - Мне это не дано. Но…