Книга Корона Олимпа, страница 61 – Кейт Ашер

Я рухнула в реку, вдохнув легкими воду. Меня тянуло вниз, вниз, вниз — так глубоко, что я почти потеряла веру в то, что смогу найти путь назад.

Вот почему нас предупреждали никогда не касаться реки?

Ледяная вода жгла, как морозное пламя, опаляя всё, чего касалась: мои легкие, вены, каждую рану и каждый шрам. Она опустошала меня изнутри, поджигая каждый нерв. Казалось, она разрушает меня по кусочкам, крупица за крупицей.

А руки в кромешной тьме глубин продолжали терзать меня.

— Прими тьму, дитя, — мягко произнес жуткий, тройственный⁴ голос. Он доносился отовсюду и одновременно ниоткуда. — Перестань бороться со своей судьбой.

Я закричала, но из горла вырвался лишь приглушенный всхлип. Вода выжигала мою истерзанную ногу, мое бешено колотящееся сердце, мой расколотый разум.

— Возьми власть, которую соткала для тебя Судьба.

И тут я вспомнила: я не была совсем беспомощной. Я сама была оружием. И я взорвалась.

Впервые с тех пор, как проявился мой дар, я выпустила из рук тот жесткий, полный страха контроль, за который цеплялась годами. Чистая, не разбавленная мощь вырвалась из меня огненной вспышкой. Сама вода содрогнулась от этой детонации, и руки исчезли, отступив в мутную бездну.

И впервые в жизни я почувствовала… покой. Я могла существовать здесь, в реке, не нуждаясь ни в воздухе, ни в пище. Здесь никому не нужно было меня бояться.

Течение баюкало меня, склоняя ко сну, пока тот самый призрачный голос не прошептал мне на ухо, заставив очнуться.

— Мы видели твою смерть, дитя. Это не она. Еще не время. — Голос звучал совсем тихо, вибрируя от потусторонней силы.

— Да, ты дочь смерти. Но ты также и дочь жизни. Тьма и свет. Ночь и день. И то, и другое. Пришло время принять дары, данные тебе теми, кто выбрал любовь превыше всего. Восстань, дитя. Выдержи. И выбери свою собственную судьбу.

Я почувствовала, как присутствие угасает. Почувствовала, как отступает эта странная энергия.

Перед мной стоял выбор: по-настоящему принять себя — ту, кем я была в самой своей сути, принять свои силы и их последствия, или исчезнуть в забвении здесь, в этих смертоносных ледяных водах.

На решение ушло меньше мгновения. У меня были причины жить, и они ждали меня там, в ванной.

Я выбрала плыть.

Нисса

Я прорвала поверхность Реки и каким-то образом одновременно поверхность воды в ванне. Глаза распахнулись, когда легкие втянули хриплый глоток воздуха. Он скреб по горлу, громкий и сырой, пока я осознавала хаос вокруг себя.

— Что это было?! — взревел Харон в ту же секунду, когда драконица взвизгнула и захлопала крыльями.

Он обхватил руками мой торс, всё еще закованный в промокшие боевые доспехи, и зажал меня в грубых объятиях. Его плечо врезалось мне в грудину, и я выкашляла черную вязкую жижу — ил со дна Стикса. Он отстранился, и мы оба смотрели, как эта муть оседает на дно ванны на львиных ножках, словно упавший лист.

— Что? — прохрипела я в недоумении.

Драконица принюхалась к моей коже, сидя на краю ванны. Харон разглядывал меня широко распахнутыми глазами.

— Я не понимаю, — прошептал он, и в его голосе проступила меланхолия. — После того как ты выпила содержимое флакона, ты ушла под воду. Я не мог вытащить тебя обратно.

Он поперхнулся словами.

— Никакие усилия не помогали. Ты будто приварилась к ванне или в один миг стала весить тонну.