Книга Корона Олимпа, страница 22 – Кейт Ашер

И вот теперь, всего в паре шагов от меня, сидит, улыбаясь, сын того самого бога, который уничтожил мой мир.

Я не должна забывать, кто он такой и на что он тоже может быть способен. Он может шутить, смеяться и сиять своей лучезарной улыбкой сколько угодно... но я ни за что на свете не позволю себе ей поверить. Я не могу доверять ему. Я не могу доверять никому из них. Я должна сама завоевать корону. Моя судьба уже соткана, и она требует моего вознесения, чтобы спасти миры.

Я твердо намерена ничего не запороть.

Нисса

Я не ошиблась: пока я предпочла остаться в одиночестве, мои противники провели вечер, обзаводясь союзниками.

Теперь они кучковались небольшими группами, переглядываясь и обмениваясь тихим шепотом. Гера стояла с Аресом, Арос терся подле Келиса, Архимед и Аполлон прикрывали фланги Артемиды и Дианы. Посейдон и Леандр о чем-то заговорщицки шептались с Гермесом и его сыном; в самом центре замерли Гестия, Афина и Афродита.

Мы вразнобой толпились в сердце Парфенона. В зале снова царила безупречная чистота: ни следа от вчерашнего пира, ни капли вина, ни крошки еды — ничто не напоминало о том, что мы здесь были.

Стоило мне отойти в сторону, как на плечи легла привычная тяжесть одиночества. Харон — ни чемпион, ни первородный — остался в Подземном мире присматривать за царством.

Олимпийцы явно пришли к соглашению: сейчас их сила в единстве. Я же была чужачкой. Угрозой.

Разница между нами никогда не казалась столь разительной. Я — темная и опасная. Они — золотые и обожаемые. Они боялись меня так же сильно, как собственной смерти, а может, и больше. Впрочем, неважно. Ничто не имело значения, кроме короны и того, какой версии пророчества суждено сбыться.

Доверие было роскошью, которую я не могла себе позволить.

Я окинула зал взглядом. Мы ждали появления Гермеса, вестника богов. Он с радостью вызвался сопровождать Обряд — несомненно, потому что обожал слушать самого себя.

Раздался характерный щелчок, эхом разнесшийся по залу. Гермес возник буквально из ниоткуда. Как бог странствий, он был единственным, кто мог перемещаться мгновенно; остальным приходилось полагаться на врата, разбросанные по мирам.

— Кхм, — он откашлялся, отчаянно ожидая внимания. — Чемпионы! Подойдите ближе!

Никто не шелохнулся. Мы и так уже стояли вокруг него.

— Вы все знаете, зачем мы здесь. Путь к трону будет полон опасностей, жертв и страданий.

Я закатила глаза. Ну конечно, он решил превратить это в сольный спектакль.

— Вам предстоит проявить отвагу, острый ум и товарищество, ибо иначе корона не сочтет вас достойными.

На мой взгляд, не было ни капли отваги или большого ума в том, чтобы вещать от имени полуживого куска металла, отвечающего за судьбу двух миров. Или трех, если пророчество Зевса не врало.

Беглый взгляд по сторонам подтвердил: речь не впечатлила не только меня. У нескольких чемпионов на лицах застыло то же выражение скуки — видимо, их тоже раздражал гнусавый голос Гермеса.

— Перед собой я вижу тринадцать чемпионов. Вы представляете либо себя, либо своего первородного бога. Через шесть месяцев корону наденет лишь один. — Он окинул нас взглядом, выпрямившись и выпятив грудь. — Сегодня начинается первое из двенадцати испытаний Геркулеса. Каждое из них подготовлено одним из первородных, очередность определил жребий. Каждые две недели вас ждет новое испытание — или исключение. Одно, впрочем, станет исключением. Оно может настигнуть вас в любой момент до самого финала, без предупреждения и возможности подготовиться.