Книга Корона Олимпа, страница 100 – Кейт Ашер

Слева от меня замерла Афродита — впервые с начала испытаний она выглядела по-настоящему встревоженной. Я видела борьбу на ее лице: розовые губы сжаты в узкую линию, пальцы подергиваются. Богиня любви, похоже, боялась того, что выберет ее собственное сердце.

Я ее понимала.

Если она решит обрезать нить на достаточно раннем этапе, она сможет переписать жестокую судьбу Адониса — и, возможно, всё еще будет с любимым человеком. Но с тем же успехом она могла оборвать и собственную жизнь. Никто из нас не знал, какую цену придется заплатить за этот разрез.

А если она решит ничего не предпринимать, если покорится року, это будет означать, что она смирилась: Адонис потерян навсегда. Что она больше никогда его не увидит, ни в одной из посмертных обителей.

Но первым зашевелился Леандр.

Стиснув челюсти, он уставил морской синий взгляд на нити. Он потянулся вверх, пробуя светящиеся струны на ощупь. Он продолжал идти с поднятой рукой.

А затем раздался гул.

Словно кто-то тронул струну лиры, и эта нота отозвалась эхом по всей камере. Глубокий, преследующий баритон затих, когда Леандр крепко обхватил загорелыми пальцами свою сплетенную судьбу.

Мы затаили дыхание, ожидая. Гадая.

Без малейших колебаний Леандр выхватил кинжал из сапога и перерезал нить надвое.

Один быстрый взмах вверх — и всё было кончено.

Морской бог даже не вздрогнул. Он не шелохнулся, когда обрубленные концы отпрянули друг от друга. Они свернулись кольцами и растворились в небытии. Леандр выдохнул, развернулся на каблуках и, не проронив ни слова, вышел из зала.

Он сделал выбор. Он разорвал предначертанный путь, променяв определенность будущего на неизвестность. И у всех на языке вертелся один вопрос: от чего он отказался в процессе?

Тифон запаниковал. Он бросил единственный взгляд на нити и выскочил вон вслед за своим союзником.

Медленно вперед вышла Афродита. Она подняла руку, как до нее Леандр. Мы все прислушались, ожидая заветного аккорда. Она прошла еще несколько футов, прежде чем мы его услышали — высокую, сладкую ноту, нежную и чистую. Афродита замерла, бережно удерживая струну идеально ухоженными пальцами.

— Афф… — прошептала я, делая шаг к ней.

Она вздрогнула. Ее лазурные глаза метнулись к моим — острые, полные неуверенности, но лишь на миг. Афродита снова повернулась к своей яркой нити, и каждое ее дыхание было пропитано колебанием.

— Я знаю, — выдохнула она, едва слышно на фоне всё еще звучащей тонкой ноты. Я чувствовала на себе тяжелые взгляды других чемпионов: все ждали, что предпримет богиня.

— Афродита... — мягко повторила я.

Моя подруга выпрямилась, заставляя себя собраться. Решение было принято. Глубоко вдохнув, она грациозно протянула руку к Атропос. Мойра помедлила, а затем склонила иссохший безглазый череп. Церемонно она вложила свои огромные серебряные ножницы в ладонь Афродиты. Аф сжала их и чисто перерезала золотую нить.

По залу пронесся вздох изумления, и лишь мгновение спустя я поняла, что этот звук вырвался у меня.

Но Афродита на этом не остановилась. Она с металлическим лязгом бросила ножницы на пыльный пол. Атропос взвизгнула и бросилась их поднимать, шипя на богиню.

Афродита мертвой хваткой вцепилась в концы разлетающихся шнуров. Те отчаянно пытались свернуться и исчезнуть, как у Леандра, но она не позволила. Вместо этого она с силой потянула их и начала яростно переплетать заново.