Книга Добиться недотрогу, страница 85 – Екатерина Мордвинцева

— Да. Это часть нас. Как когти. Или вот… — Я прищурился, и позволил зверю ненадолго подойти к самой поверхности. Мои зрачки, отражающие пламя камина, сузились в вертикальные щели, как у кошки. Всего на секунду. Потом снова стали обычными.

Она ахнула, отпрянув в кресле, вцепившись в подлокотники.

— Боже…

— Не бойся, — сказал я, отводя взгляд, давая ей привыкнуть. — Я не причиню тебе вреда. Не могу. В этом-то и проблема.

— Какая проблема? — её голос дрогнул.

Я посмотрел на неё. На её бледное, прекрасное, абсолютно человеческое лицо. На её запах, который даже сейчас, в ужасе, сводил меня с ума.

— Ты. Ты — проблема. И решение. Всё сразу.

Она покачала головой, не понимая.

— Инстинкт пара, Анастасия. У нас он не просто желание или симпатия. Это закон. Физиология. Химия. Когда оборотень находит свою пару… он знает. Безошибочно. Как ты узнаёшь свой собственный запах. — Я встал, не в силах сидеть, начал медленно ходить перед камином. — Тот вечер в «Эдеме»… я не подкатывал к тебе. Я узнал. Запах, голос, само присутствие… всё кричало, что это ты. Моя. И это не прекрасная сказка. Это проклятие.

— Почему? — вырвалось у неё.

— Потому что ты — человек! — я обернулся к ней, и в моём голосе прорвалось всё отчаяние этих недель. — Ты не понимаешь нашего мира. Ты боишься его, и это правильно! Ты не можешь обернуться. Ты не можешь почувствовать связь со стаей. Ты хрупкая, смертная, и твой разум живёт по другим законам! Но мой зверь, моя сущность… они выбрали тебя. И теперь они требуют. Требуют сделать тебя своей. Защитить. Оставить метку. Это не любовь с первого взгляда, Анастасия. Это одержимость. Болезнь. Ты для меня не просто женщина. — Я подошёл вплотную, но не касаясь её, глядя в её широко раскрытые глаза. — Ты — необъяснимая необходимость. Дыхание в лёгких. Боль, которую нельзя унять, пока ты не рядом. Проклятие и дар, свалившиеся на меня в один миг. И я не могу это игнорировать. Не могу «отпустить», как ты того хочешь. Я пытался. Пытался подойти по-твоему, по-человечески — контрактом, деньгами, терпением. Но это всё — ложь. Игра. Правда в том, что я не отпущу тебя. Не потому что я маньяк. А потому что для моего вида, для самой моей сути, отпустить пару — всё равно что перестать дышать.

Я замолчал. В комнате было тихо, только трещал огонь в камине. Я выложил всё. Без прикрас. Без романтизации. Голую, пугающую правду о том, что она для меня. О том, какая клетка захлопнулась для нас обоих.

Она сидела, сжавшись в комок, глядя на пламя. Я видел, как по её щеке скатывается единственная слеза, но она тут же смахнула её тыльной стороной ладони, зло, по-детски.

— Значит… всё это… дом, встречи, кофе, даже та… та женщина… это всё из-за этого «инстинкта»? — её голос был беззвучным шёпотом.

— Всё, что я делал с момента нашей встречи, было попыткой либо заглушить его, либо подчинить его правилам твоего мира, чтобы не спугнуть тебя. Потому что я знал… я знал, что ты отреагируешь именно так. Страхом. Отвращением.

Она подняла на меня глаза. В них не было отвращения. Был ужас. Было смятение. Была какая-то странная, глубокая грусть.

— А если я скажу «нет»? Если я уйду, напишу в полицию, как грозилась?

— Ты можешь уйти, — честно сказал я. — Но полиция… они ничего не найдут. У нас есть защита, связи. А я… — я горько усмехнулся. — Я найду тебя снова. Зверь не даст покоя. Это не угроза. Это диагноз. Я бы предпочёл, чтобы всё было иначе.