Книга Добиться недотрогу, страница 66 – Екатерина Мордвинцева

Ответ пришёл через два часа. Одно строчное письмо от его помощника: «Никита Александрович согласен. Просим предоставить образцы мрамора «Статуарио» для ознакомления».

Ни возражений. Ни вопросов. Никаких эмоций. Как будто я попросила заменить сахар в кофе.

Хорошо, — подумала я. — Выдержишь одно изменение? Посмотрим, как ты выдержишь двадцать.

Я завела отдельный блокнот. На первой странице заголовок: «Нервы Астахова. План Б». И начала методично вносить пункты.

Пункт 1: Геодезия и привязка к местности.

Требуется его личное присутствие для согласования точного расположения дома на участке. «Чувство места невозможно передать на бумаге, нужен ваш взгляд на месте». Встреча назначена на семь утра в субботу. На холме. В прогнозе — моросящий дождь и +5.

Я приехала за десять минут, уже мокрая до нитки в своём самом непрактичном тренче. Он был уже там. В обычной чёрной водолазке и джинсах, без намёка на верхнюю одежду, будто осенний холод и дождь его вообще не касались. Он стоял, наблюдая, как геодезисты возятся с прибором, и, кажется, даже получал от этого удовольствие.

— Анастасия Игоревна, — кивнул он, когда я подошла. — Прелестное утро. Такой воздух.

Я проигнорировала приветствие, указала на разметочные колышки. — Мы сдвигаем основную постройку на три метра к востоку. Отсюда открывается лучший вид на изгиб реки. Это потребует пересчёта всех инженерных сетей и, возможно, дополнительных изысканий грунта.

Он лишь посмотрел туда, куда я показывала, потом на меня. — Если вам так кажется. Делайте.

Проклятье.

Пункт 2: Выбор сантехники. Промзона.

Поставщик эксклюзивной японской сантехники имел демонстрационный зал на отшибе города, в промзоне, куда не заезжало даже такси. Встреча — в восемь утра в понедельник. «Их представитель только в этот промежуток, потом он улетает».

Я припарковалась у непримечательного ангара. Его внедорожник уже стоял там. Он вышел, осмотрелся с видом человека, изучающего любопытный новый вид. Внутри пахло пластиком и пылью. Японский инженер, человек невысокий и крайне серьёзный, начал полуторачасовую лекцию о технологии изготовления керамики и интеллектуальных системах биде.

Я внимала, делая заметки. Астахов стоял рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд блуждал то по сантехническим раковинам, то по моему профилю. Я чувствовала этот взгляд на щеке, как физическое прикосновение.

Когда дело дошло до выбора моделей, я стала невыносима.

— Эта раковина слишком глубока, нарушит эргономику пространства.

— У этого смесителя угол подачи воды не соответствует эстетике потока, которую я задумала для этой ванной комнаты.

— А этот цвет «шампань»… Он скорее «больничный». У вас есть что-то более сложное? Может, графитовое покрытие?

Консультант нервно потел. Астахов молчал. Наконец, когда я в пятый раз отказалась от предложенного варианта унитаза, он не выдержал. Не он — его телефон. Он отвлёкся, чтобы ответить на звонок, и я услышала, как он коротко бросил в трубку: «Не сейчас. Решаю важный вопрос по выбору унитаза». И отключился. В его голосе не было раздражения. Была… усталость? Нет. Скорее, ирония. Как будто он осознавал всю сюрреалистичность ситуации и находил её забавной.

Это вывело меня из себя больше, чем любая злость.

Пункт 3: Сарказм как оружие.