Книга Добиться недотрогу, страница 23 – Екатерина Мордвинцева

Я резко отвернулась, обхватив себя руками, пытаясь остановить дрожь. Всё тело била крупная, неконтролируемая дрожь.

* * *

Квартира, когда я наконец-то, целая и невредимая, втолкнула ключ в замок и захлопнула за собой дверь на все щеколды, встретила меня гробовой тишиной. Знакомая, обычная тишина. Но сегодня она не была уютной. Она была зловещей. Я включила свет во всех комнатах, заперла балконную дверь, проверила, закрыто ли окно на кухне. Но чувства защищённости не было. Совсем.

Казалось, что стены, такие надёжные днём, теперь пропускают внутрь тень того взгляда. Мне повсюду мерещилось движение за дверным глазком, шорохи на лестничной клетке. Каждый скрип дома, каждый шум лифта заставлял сердце замирать, а потом биться с новой, бешеной силой. Я сидела на кухне, обняв колени, и не могла согреться, хотя надела тёплый халат.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Лежала в постели, уставившись в потолок, и в темноте снова и снова прокручивала тот момент: его руку, его голос, его запах, его слова… «Моя». И этот последний взгляд у клуба. Нервы были натянуты до предела, как струны, готовые лопнуть от малейшего прикосновения. Меня бесила моя собственная паранойя, эта тень страха, которая теперь намертво прилипла ко мне, но избавиться от неё я была не в силах. Тяжёлые, чёрные мысли вихрем крутились в голове: а что, если он следил? Если он запомнил лицо? Если это не случайность, а что-то более страшное? Я представляла, как эта дверь сейчас распахнётся, и он войдёт, исполняя своё дикое обещание «не отпущу».

Рассвет застал меня в той же позе — измученную, с красными от бессонницы глазами, но с острой, хрустальной ясностью в голове. Страх постепенно переплавлялся в ярость. Ярость на него, на эту ситуацию, на свою глупую доверчивость. Но под слоем этой ярости, глубоко-глубоко, оставался холодный, липкий осадок ужаса. И смутное, невыносимое знание, что наша встреча не была случайной. Что что-то во всём этом было неправильным, противоестественным. И что это ещё не конец.

Никита

От моей пары, от этого хрупкого, божественного существа в моих руках, меня отвлек резкий, диссонирующий звук. Вернее, даже не звук — это был всплеск чужой, агрессивной энергии, ворвавшийся в наше изолированное пространство, как нож, разрезающий ткань сна. Сначала я попытался игнорировать его, прижимая её к себе ещё сильнее, стараясь сохранить хрупкий пузырь, в котором существовали только мы двое. Но это было невозможно. Волк во мне, всецело поглощённый самкой, тем не менее оставался стражем, и его уши, настроенные на частоту стаи, уловили опасность раньше, чем мой сознательный разум.

Повернув голову, я с удивлением, быстро перешедшим в холодную ярость, заметил небольшую, но яростную драку. Она бушевала в десяти метрах от нас, у одного из выходов в подсобные помещения. Двое молодых волков — один из нашей стаи, Витька, и кто-то из соседней, «Серебряных Когтей», — уже не просто выясняли отношения на словах. Они катались по полу, обмениваясь глухими ударами, рыча и скаля зубы. Вокруг образовался круг зевак, но никто не решался вмешаться — чужак был явно не в себе, а Витька уже начал терять человеческий облик, его когти удлинились, в глазах вспыхнуло золотистое свечение. Ещё минута — и на глазах у сотен людей произойдёт непоправимое. Запах крови, ярости и страха начал перебивать даже её божественный аромат.