Книга Добиться недотрогу, страница 22 – Екатерина Мордвинцева

Его слова, эти дикие, собственнические, бредовые слова, стали тем холодным душем, который наконец пробился сквозь алкогольный и сенсорный туман в моей голове.

Что?.. Что он сказал?

Всё внутри похолодело и сжалось в один плотный, ледяной комок страха. Желание, ещё секунду назад такое яркое, испарилось, оставив после себя лишь тошнотворную пустоту и осознание.

Маньяк.

Слово ударило по сознанию со всей ясностью. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! И угораздило же меня, дуру, попасться на такую удочку! Красивый, пахнет дорого, а в голове — явно не все дома. «Моя», «не отпущу»… Да он серьёзно! Адреналин, теперь уже чистый, неразбавленный страхом, вытеснил из крови весь алкоголь. Мысли закружились в панической пляске.

Спокойно, Настя. Глубоко вдохни. Нельзя показывать страх. Они это чуют, как животные. Надо отвлечь. Улыбнуться. Сделать вид, что всё окей. А потом — бежать. Сейчас же, при первой возможности.

Я застыла в его объятиях, пытаясь контролировать дрожь, которая пыталась прорваться наружу. Мой мозг лихорадочно искал выход.

И он нашёлся сам. Справа от нас, метрах в пяти, в толпе у барной стойки что-то вспыхнуло. Громкий, гневный крик, звон разбитого стекла. Небольшая, но яростная потасовка. Два парня сцепились, вокруг них моментально образовалась давка и круг зевак.

Мужчина, державший меня, замер. Его тело напряглось, как у сторожевого пса, уловившего чужой запах. Я почувствовала, как его внимание, до этого целиком сосредоточенное на мне, дрогнуло и метнулось в сторону шума. Из его груди вырвалось низкое, совершенно нечеловеческое рычание — звук, от которого кровь стыла в жилах. Он разжал объятия, но не отпустил меня сразу, а скорее задвинул за свою спину, как ценную вещь, которую нужно убрать с линии огня.

— Подожди минуту, — сказал он, и его голос снова стал тем повелительным баритоном. Он наклонился и… легонько, почти нежно, коснулся губами моих. Поцелуй был быстрым, но обжигающим, полным того же дикого, собственнического чувства. — Я сейчас.

И он развернулся и исчез в толпе, двигаясь к месту драки с такой скоростью и целеустремлённостью, что люди перед ним буквально расступались.

Минуточку! Какой ещё «подожди»?! Очнувшись от столбняка, я огляделась. Он был поглощён конфликтом, отвлечён. Этого больше не повторится.

Бежать. Сейчас.

Я не стала оглядываться на Лику — времени не было. Рванула от бара, не к выходу на улицу (там он мог меня увидеть), а вглубь зала, к дальним, тёмным коридорам, где были туалеты и служебные помещения. Сердце колотилось, ноги подкашивались, но страх придавал сил. Я проскользнула мимо удивлённых охранников, выскочила в какой-то боковой выход, который, как оказалось, вёл не на парадную, а на заднюю парковку.

Ночь ударила по лицу прохладным воздухом. Я судорожно огляделась. И — о, чудо! — прямо у выхода, с работающим двигателем, стояло такси. Как будто сама судьба, насмехаясь, бросила мне эту спасительную соломинку в бушующее море моего ужаса.

Я запрыгнула на заднее сиденье, захлопнула дверь.

— В центр, на Садовую, 15, пожалуйста! — выпалила я водителю, голос сорвался на визг. — И быстрее, умоляю!

Машина тронулась. Когда мы выруливали с парковки на основную дорогу, я вжалась в сиденье и не удержалась — обернулась.

Он стоял у главного входа в «Эдем», освещённый неоном вывески. Высокий, мощный, как тёмный монолит. Он не бежал, не искал глазами. Он просто стоял и смотрел. Прямо на нашу отъезжающую машину. Расстояние было приличное, но мне показалось — нет, я УВИДЕЛА — как его глаза, эти тёмные, пылающие глаза, нашли меня в стекле такси. И в них не было ни растерянности, ни злости. Было холодное, хищное, абсолютное понимание. И обещание. Его губы шевельнулись, и мне почудилось, будто я могу прочитать по ним нелитературное, отборное русское слово, полное решимости. Он не кричал. Он просто смотрел. И этот взгляд был страшнее любой погони.