Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 66 – Виктория Кузьмина

Борзов смотрел на меня и во взгляде было что-то первобытное. Хищное. Совсем не естественное для той нежности, которую дарили его руки и губы.

— Какая же ты красивая, когда кончаешь, — Тим поднялся, навис надо мной, и я потянулась к нему сгорая от желания поцеловать. Хотела чувствовать его вес, его тепло. Его всего. Губы обожгли и щеки начало печь пламенем стыда.

Он поймал мои руки, завёл их за голову и прижал запястья к подушке одной ладонью. Посмотрел сверху вниз, и в алых глазах плескалось что-то такое, от чего внутри всё сжималось в сладком предвкушении.

— Тим...

— Тихо. — Он наклонился, куснул мочку уха, и по позвоночнику проскользнула горячая волна. — Я хочу тебя всю. Каждую клетку. Каждый сантиметр. Я хочу взять тебя.

Он отпустил мои руки, и я уже потянулась к нему снова желая поймать губы, но он мягко и настойчиво перевернул меня на живот. Провел ладонью по спине, от лопаток до поясницы очерчивая каждый позвонок, потом ниже, сжимая попу. От каждого прикосновения внутри разгоралось пламя.

— Какая ты мягкая... — выдохнул он мне в затылок, целуя в шею, и я выгнулась, подставляясь под его губы. — И вся моя. Моя душа…

Его рука скользнула по бедру, разводя мои ноги шире, и я почувствовала, как он приподнимает мои бедра, как головка скользит по влажным складкам, дразня, мучая, заставляя подаваться назад.

— Тим... — выдохнула я, утыкаясь лбом в подушку. — Тим, пожалуйста...

И он вошёл.

Медленно. Глубоко. Удовольствие прострелило, и я закусила подушку, чтобы не закричать. Он заполнял собой так, что я чувствовала, как разрушается моё сознание окончательно.

Он замер на секунду, давая привыкнуть, а потом начал двигаться. Глубокие, долгие толчки, от которых темнело в глазах. Его рука легла на затылок, пальцы сжали волосы в кулак, и он потянул, заставляя запрокинуть голову, выгибаться сильнее и кричать. Ведь я больше не могла сдерживать стоны подушкой. Не могла даже губы сомкнуть…

— Тим... — мой голос сорвался на рваный всхлип.

— Что, малыш? — он наклонился, прошептал это прямо в ухо, не прекращая движений, глубоких, размеренных, сводящих с ума. Сжигающих дотла. — Что хочет моя девочка? Тебе хорошо?

— Да... да...

Он выпустил мои волосы, и я уже хотела вздохнуть с облегчением, но в следующую секунду его ладонь опустилась на попу. Звонко. Ощутимо. Не больно, но так, что внутри всё вспыхнуло новым огнём. Хотя я не могла подумать о том, что когда ни будь мне будет приятно от такого… Это было слишком...

— Ах! Тим!

Ещё один шлепок и я закричала. Он выпустил мои волосы давая зарыться лицом в подушку. В голове горела мысль, что нужно сдерживать крики, что нас услышат, но Борзов от моих попыток лишь усмехнулся.

— Красивая. Моя.

Перевернул меня на спину одним движением, вошёл снова, глядя в глаза. Его рука снова нашла мои волосы, намотала на кулак, чуть натягивая, заставляя смотреть только на него.

— Смотри на меня и не сдерживайся. Хочу слышать, как тебе хорошо, — проговорил, прикусывая мою нижнюю губу, слегка оттягивая. — Когда кончишь, смотри только на меня.

Он двигался быстрее, глубже, и я тонула в этом ритме, в его глазах и его дыхании, сбившемся, тяжёлом. Я обхватила его ногами, притягивая ближе. Глубже. До предела.

— Тим, я...

— Знаю, — он наклонился, и воздух между нашими губами слился воедино. — Давай моя девочка.