Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 106 – Раяна Спорт

— У нас будут еще остановки? Может я где смогу искупаться? — с надеждой спросила я, наблюдая, как она с аппетитом пробует карри, приготовленное из мяса обезьяны, добытой Олафуром.

В этот момент я невольно испытала облегчение, что мне не пришлось участвовать в разделке добычи. Ведь кто знает, возможно, это было то самое детеныш, чья смелость спасла им всем жизни, или даже его мать. Но в этой суровой реальности подобные мысли быстро улетучивались, не находя отклика.

— Мы остановимся на ночь в одном из борделей, — без тени смущения сообщила она, словно это было самое обыденное дело. — Там сможешь привести себя в порядок.

— Понятно, — только и смогла вымолвить я, уже не удивляясь тому, как неожиданно мне сообщают детали похода и одновременно вспомнив как о них (имею ввиду бордели) отзывалась Лейла.

Теперь-то я понимаю, чем именно она занималась за закрытыми дверями, и, казалось бы, надо было бы ее осудить за лицемерие, однако я лишь почувствовала одиночество от мысли, что никогда ее не увижу более. А если и увижу, то скорее всего либо старушкой, либо той, кто меня уже забудет.

Оставшуюся часть дороги практически не помню по двум причинам. Во-первых, я настолько устала, что просто мир плыл пред глазами, а во-вторых, я банально вырубилась и, как выяснилось позже, добралась до борделя на руках Таруна. Жаль, что не помню всего пути, ведь в моих фантазиях это была очень романтическая сцена: герой-принц несет на руках свою возлюбленную. Ах! Чем не сказка, не так ли?

В итоге я очнулась в небольшой комнате, судя по неровности стен, очевидно в одной из пещер нагов. Воздух был густо пропитан ароматом незнакомых благовоний, вызывая легкое головокружение. Множество источников теплого, искусственного света отражались в зеркалах, которыми, как известно, так любят украшать свои жилища наги. Эти зеркала не только усиливали мерцание свечей, но и гармонично дополняли любой интерьер, придавая ему особую глубину. Отличительной чертой этого места, в отличие от суровых пещер ополченцев, был явный морской дух, пронизывающий все вокруг. Стало очевидно: я нахожусь на побережье, и, судя по всему, в самом сердце Даркленда.

Я лежала на мягком матрасе, утопая в подушках, и ощущала приятное чувство неги. Силы, как бы это не странно прозвучало, полностью восстановились. В моем теле не осталось и следа от долгого путешествия, не считая конечно грязи и запаха пота.

Внезапно перегородка отъехала в сторону, являя моему взору женщину-нагиню. Ее прическа была настолько высокой, увенчанной короной, что казалось, она вот-вот коснется потолка. Лицо было искусно раскрашено: белая пудра, выразительные черные глаза и яркие красные губы. В общем, она была впечатляющей особой, облаченной в пестрые, дорогие ткани, напоминая собой изысканную конфету.

Было не понятно сколько ей лет. Одутловатость лица могла намекать на зрелость, возможно, за пятьдесят, но ее пластичные движения и очаровательная манера держаться выдавали в ней юную грацию.

— Ты уже проснулась? — проворковала она, подойдя ближе и, не дожидаясь моего ответа, продолжила: — Хотя уже давно пора. У нас остается мало времени привести тебя в порядок, дорогая. Встреча с королем — это тебе не шуточки.

Голос нагини был надломленным и звучал странно: то ли у женщины была болезнь внутренних органов, либо это вовсе был не ее голос, а скорее как сценическая роль.