Книга По острым камням, страница 155 – Ирина Дегтярева

— А ты циничная девушка, — с удовлетворением заметил Петр. Его не покидало ощущение, что он столкнулся с самим собой только в женском обличье. Чувство странное. — Где мы с ним встретимся?

— Можно и здесь, но лучше у него. Так и для него безопаснее. Незачем ему тут лишний раз светиться. Инсаф осторожный, поэтому до сих пор и жив, хотя слегка потрепан жизнью.

— Он пакистанец? Талибы ведь афганцы.

Разия лишь пожала плечами. Петр и сам знал, что среди них есть пакистанцы.

* * *

Инсаф жил в Равалпинди в одном из домов, похожих на тот, где обитал Горюнов с Джанант. Такая же развалюха с неизменным биллиардным столом во дворе. И сам Инсаф в драных серых штанах и в сандалиях на босу ногу оказался во дворе.

Сидел на металлическом стуле, напоминающим электрический, у стены из кирпича, за которой была зловонная свалка мусора. Он качался на стуле, откинувшись на задних ножках, упираясь спинкой в кирпичную стену. Петр опознал его по изуродованному лицу. Один единственный глаз Инсафа сонно уставился на потертое сукно биллиардного стола, стоящего на кирпичных столбиках под навесом, слепленным из обрезков от пластиковых ящиков.

Инсаф не был наркоманом, но употреблял. Разия хотела снабдить Горюнова крошечным пакетиком с коричневой отвратной даже на вид массой. Однако Петр на этот счет придерживался жесткого правила. Нигде и никогда не носить с собой наркотики. В тех странах, где он бывал, за это могли отрезать руку. А он еще планировал пользоваться обеими. Разия сказала, что деньги талиб берет неохотно, предпочитая гашиш.

Могло показаться, что Инсаф, как спаниель, натасканный на наркотики, повел носом, пересеченным шрамом, и взгляд его единственного коричневого глаза уперся в Горюнова. Разия обещала ему дозу в качестве вознаграждения за откровенность.

Петр представил, какого рода должно было быть ранение, чтобы так изуродовать лицо — похоже, на осколочное. Наверняка поврежден и череп, во всяком случае, лоб слегка вдавлен над глазом, указывая на отсутствие части кости.

— Добрый день, уважаемый Инсаф, — Петр убедился, что парни, гоняющие шары, по больше части мальчишки, увлеченные игрой, и не услышат их разговор. — Мне тебя рекомендовала одна девушка с родинкой на щеке.

— Ты журналист? — глаз Инсафа заблестел. — Пойдем, дорогой, ко мне. Там спокойно поговорим.

Он тяжеловато поднялся и похромал к подъезду. Горюнов чуть поотстал, подумал, что два хромых — это уже комично. Инсаф, чего доброго подумает, что журналист его передразнивает.

Квартира пахла бедностью, подгоревшей едой и мокрым бельем, сохнущим прямо в комнате под потолком. От этого здесь сосредоточились вечные сумерки, влажные и пахнущие едким порошком. Вещички висели детские и женские, латанные-перелатанные. При том, что Инсаф приторговывал людьми, а это бизнес довольно-таки прибыльный. Видно просаживает деньги на наркотики или понимает, что не стоит светить свои доходы перед соседями. Тогда какой смысл в подобных заработках? Жил бы в своем особняке где-нибудь в окрестностях Исламабада.

«Свистит дорогой Инсаф, — подумал Горюнов. — Перед Разией ставки поднимает. На самом деле уже отошел от дел, опускается все ниже и ниже в наркотическую пучину, думая, что в любой момент может остановиться. Наверняка его и боли мучают и посттравматический синдром. Эх, Разия-Разия, наивная ты еще девчонка».