Книга По острым камням, страница 154 – Ирина Дегтярева

«Хорасан» пробует силы и на границе с Таджикистаном. Да и в самом Таджикистане действуют эмиссары, вербуя сторонников ИГ.

Масштабы проникновения ИГ в бывшие союзные республики оценить сложно. Нет достаточной информации и контроля в этих странах. Катарцы, оно понятно, беспокоятся за свой подорванный монополизм в сфере поставок сжиженного газа в регион Юго-Восточной Азии. А у ЦРУ, находящегося в доле спонсирования ИГ, а теперь и «Вилаята Хорасан», обучающего бойцов (их инструкторов Горюнов видел и в Кунаре, один маскировались под араба, но не так хорошо, как это делал сам Петр), у них другие интересы. Не разовые акции в городах против местной полиции Афганистана, Пакистана, Таджикистана, на границе Туркмении и так далее, даже не подрыв газопровода в Китай — это, в общем, мелочевка. У них глубокая разработка в отношении России. Далекоидущие планы…

Но в лагерь «Хорасана» в Пакистане выбраться так и не довелось. Возникли другие планы.

За ответом Центра Петр явился к Разие один. Та не слишком жаловала Джанант. Горюнов уже подумывал, что в Центре придется поднять вопрос о полноценном связном для Джанант. Эти две женщины «любят» друг друга, как кошка и собака. При этом обе мимикрируют, то становятся ласковой кошкой, то цепным псом. Обе слишком долго подавлялись обществом и семьей, поэтому, чуть уловив ветерок свободы, они стали тигрицами даже, а не кошечками.

Разия гостеприимно усадила Петра на жесткий диван, покрытый ковром, и принесла чай с молоком.

— Тебе надо больше пить молока, — огорошила она Горюнова своей заботой. — Ты был ранен. Твоя Джанант ведь не позаботится о тебе как следует. Что она в этом понимает! А я сама была ранена. Знаю, как восстанавливаться.

— Тебе придется ладить с Джанант, — мягко попросил Петр, отпивая отвратного чая. — Иначе для нее придется искать другого связного. А Джанант — перспективный кадр.

— Она? — фыркнула Разия. Сняла свой серый офицерский платок и нисколько не стеснялась Горюнова. Расхаживала перед ним по комнате, держа руку на кобуре, то расстегивая, то застегивая ее нервным движением. — Тогда вы с ней просчитались. Я для вас гораздо полезнее, чем она. А вы меня используете как банальный почтовый ящик.

— Мы подумаем о твоем предложении, — хмыкнул Петр, глядя в чашку. Ему импонировала ее напористость и даже наглость.

— Хочешь я тебя сведу с талибом?

— Что значит с «талибом»? У тебя что есть какой-то образцово-показательный талиб? Он что, всем дает интервью?

— Нет, только тем, кто мне нравится, — разоткровенничалась Разия.

— Ты слишком раскрепощена для мусульманки, — строго заметил Горюнов, нисколько не напугав девушку. Она улыбалась.

— Так тебе охота пообщаться с талибом? Он будет с тобой искренен.

— А как ты меня ему представишь? — насторожился Горюнов, ища подвох.

— Ну, скажем, журналистом из Ирака. Он мой осведомитель. По сути уже давно отошел от идей «Талибана». И все-таки продолжает с ними, если можно так выразиться, сотрудничать. Он не бегает с автоматом, не охраняет караваны с наркотиками, даже не организует теракты. Он координатор, вербовщик, иногда промышляет похищением людей и получением выкупа. Но я закрываю на это глаза. Для него это что-то вроде ностальгии с одной стороны, а с другой — реальный заработок.