Книга Менеджеры халифата, страница 123 – Ирина Дегтярева

Секо – здоровенный парень с огромными руками, в камуфляже и с «Береттой» на поясе, выглядевшей на фоне его мускулистой фигуры почти игрушечным пистолетиком. Похлопывая от избытка чувств Горюнова по плечу, он повел его к себе в домик. На пост по охране бесценного Карайылана заступил его напарник-телохранитель.

— Не думал, что ты вернешься, – Секо, как и Карайылан, говорил с Петром по-турецки. Горюнов заметил, что Секо слегка запинается во время разговора и что-то вроде тика пробегает периодически по его лицу. – Это Зарифы? – он заметил в руке Петра браслет, который тот перебирал, как четки.

— А ты вроде раньше не дергался, – сказал Горюнов, уходя от ответа. – Контузия?

— Твоего Хабиба ездил брать. Лишних людей Джемаль не хотел посвящать в дело. Мы людей потеряли в перестрелке, чуть все там не остались. Живыми бы точно не дались, – он вздохнул так, что его большие плечи стали еще больше. Секо возвышался над Петром как гора.

— Вы хоть что-нибудь у него выпытали?

Секо отмахнулся и пропустил Петра вперед в свою комнату в домике, разделенном на несколько боксов. Тут был накрыт стол.

— Перекусим и приступим. Ты же сам понимаешь, полиграф не поможет, хотя у нас есть спец. Это имеет смысл тогда, когда он говорил бы без умолку. А он молчит.

Хабиба заперли на замок в отдельном домике с крошечным окошком под потолком, в которое виднелись ветви тамариска. Под деревом на земле была соляная корка – на листьях кристаллизовалась соль и опадала, когда ее было слишком много.

Перед тем как зайти, Горюнов попросил Секо раздобыть для него маску. Телохранитель удивился:

— Чего ты боишься? Ты будешь разговаривать с мертвяком.

— По-всякому случается. Береженого Бог бережет.

Пленник лежал на полу связанный. Сильно разбитое лицо Хабиба затруднило бы опознание, и Горюнов рассердился, что курды в порыве ярости не подумали об этом. Петр прикинул, что если ему не удастся чего-то добиться от Хабиба, то надо будет попросить Карайылана дать ссадинам игиловца зажить, сфотографировать пленника и передать фото в Россию. Хотя бы поможет идентифицировать его личность.

— Как тебя зовут? – спросил Петр по-русски, не сомневаясь, что Хабиб его поймет, ведь он работал с русскоязычным контингентом в Сирии и, по некоторым сведениям, был выходцем из Дагестана.

Хабиб сел на полу и прислонился к стене плечом. Сидел он неловко, явно испытывая неудобство, но не просил развязать руки и ноги. Он заинтересовался появлением нового человека, да еще и разговаривающего по-русски.

— Идрис Алханов, – вдруг ответил Хабиб. – Тебе мое имя ничего не скажет. Ты сам-то кто?

Он находился в той стадии, когда осознание пришло – смерть близко, и он стал довольно-таки раскованным. Секо явно удивился, что Хабиб все-таки заговорил. И слова эти не брань, а нечто осмысленное.

Со всей очевидностью Петр понял, что встает дилемма, которую он навряд ли сможет разрешить, ведь Карайылан хочет ликвидировать боевика ИГИЛ^[107]. Неспроста хитрый курд сказал об этом в самом начале, в день приезда Горюнова, пресекая тем самым возможность дальнейших обсуждений.

А обсуждать придется. У дагестанца Алханова есть единственный шанс выжить, и этот шанс сейчас перед ним, олицетворенный в незнакомце, с задумчивым видом потирающим отросшую щетину на впалых щеках и поглядывающим голубыми глазами на пленника. И Алханов своего не упустит.