Книга Менеджеры халифата, страница 124 – Ирина Дегтярева

Он задорого продаст любую информацию. В данном случае цена – его собственная жизнь, которая теперь ему не принадлежит.

— Секо, принеси-ка стульчик и развяжи клиента, – по-курдски попросил Петр.

Секо молчаливо подчинился, доверяя Горюнову.

— Ты воевал в Афганистане, – сказал Петр, прохаживаясь и поскрипывая новенькими берцами. – Я не имею в виду в нынешней войне. Речь идет о восьмидесятых, и ты воевал на стороне Советского Союза. Да, было такое государство, – заметив ухмылку Хабиба, пояснил он снисходительно. – Или ты забыл о его существовании сразу, как перешел на сторону моджахедов? Или ты будешь утверждать, что ты попал туда раненым?

Вернувшийся телохранитель поставил табурет за спиной Горюнова, достав из чехла на поясе нож, разрезал путы. Опасаться дагестанца не стоило, у него не хватало сил, даже на то, чтобы встать. Однако Секо вынул ПС из кобуры и снял его с предохранителя.

— Дернешься, пристрелю как собаку, – пообещал он по-арабски. Судя по всему, курды с пленником общались на этом языке.

— Что, экскурс в мою биографию? Браво! Кое-что ты разузнал. По твоей наводке меня отыскали и схватили эти недоумки? Ты из КГБ?

— Почти, – покладисто согласился Горюнов, усаживаясь плотно, капитально.

— Тебе ведь от меня что-то нужно? А потом эти, – он покосился на Секо, – меня прикончат. Такой расклад меня не устраивает. Раз не убили сразу, я понял, что кого-то ждут, кто примет судьбоносное решение. И вот появился ты. Я не вчера родился. И не таких крутых повидал. И среди моджахедов, и когда был уже в «Мактаб-аль-Хидамат» в Пакистане. Раз дожил до сегодняшнего дня, значит, умел обходить всех этих крутых.

Петр терпеливо выслушал, понимая, кто перед ним. С таким типом, вязким, опытным, будет не просто сложно, а очень сложно. Он глядел на Горюнова прямо из-под нависшей, распухшей брови черным глазом с кроваво-красным белком, второй глаз совсем заплыл.

Горюнов не стал продолжать разговор, а пошел обратно к Карайылану, чувствуя, что проездил впустую.

— Я тебя предупреждал об условиях, – увидев его на пороге, сразу напомнил Мурат. – За два часа, что мы с тобой не виделись, ничего не изменилось.

— Изменилось, – Петр выглядел огорченным. – В Москве вот-вот несколько террористов взорвут мирных людей. Сколько трупов будет? Десятки, сотни? И этот Хабиб в курсе, где находятся боевики. Говорить, зная, что его завтра шлепнут, он не станет. Ему нужны гарантии.

— Присядь, – нахмурился Карайылан. – Как я должен объяснить это своим людям?

— Да так и объяснить. Они поймут. В конце концов, когда мы его отпустим, можно из надежных источников его коллегам по ИГИЛ^[108] дать понять, что он всех их сдал. Они его замордуют проверками и, все равно не поверив, замочат. Знаю я их нравы. Даже, думаю, и проверять не станут.

— И все-таки, – он постучал пальцами по столешнице, – ты просишь слишком многое. Они, – он кивнул на окно, – только похоронили своих друзей. Это может повлиять на их моральный дух.

Петр поерзал на стуле, обдумывая, стоит ли идти на крайние меры. Слишком серьезный человек Карайылан, чтобы пытаться его шантажировать…

— Интересно, каков будет их боевой дух, если в прессе появится информация, что взрыв в Москве произошел по вине курдов РПК?

— А если ты останешься здесь вместе с Хабибом, навсегда? – посуровел курд.