Книга Совсем другая любовь, страница 119 – Катори Ками, Алекс Сюар

Ремни чуть ослабли, впуская в легкие кислород. Майкл почти об этом пожалел. Наверное, было бы лучше потерять сознание сейчас. Или это был шанс, дарованный свыше?

— Джеймс, — прохрипел он, поворачивая голову, — я…

И тут вокруг всё взорвалось. Сверхпрочный квазиметаллический пластик лопнул от удара, засыпав кабину крупными круглыми осколками, оглушительно заскрежетал металл, а приборная панель бросилась Майклу в лицо. Мигающий красный огонек на ней — было последнее, что он увидел, прежде чем отключиться.

В сознание привела Майкла боль — настолько острая, что в первые секунды едва мог определить ее источник. Им оказалась рука — и черт возьми — правая. Майкл безуспешно попытался сжать пальцы в кулак, и эта попытка спровоцировала новую болезненную вспышку, но вот пошевелить пальцами так и не получилось. Судя по ощущениям, у него был перелом. Во всяком случае, на это указывали все симтомы. Однако в следующую секунду это утратило всякую важность.

В кресле пилота сидел обмякший Джеймс. Его голова безвольно повисла на плечах, глаза были закрыты, а сам он не дышал.

— Черт! Джеймс… Джеймс! — прошептал Майкл, потому как голос ему отказал. — Очнись! — трясущейся рукой он кое-как справился с ремнями и рванул к Маклейну. Прижал пальцы к его шее и… не почувствовав даже слабого биения артерии, рухнул на колени. — Нет… Нет!.. — закричал он и тряхнул в отчаянии Джеймса за плечо.

О, чудо! Неужели он все же услышал тихий стон? Ресницы Джеймса затрепетали, но глаза он так и не открыл. Зато Майкл сумел наконец нащупать пульс, который, похоже, в своем ужасе просто не почувствовал. Заставив себя успокоиться, Майкл расстегнул передавливающие Джеймса ремни и уложил его в кресле поудобнее. К счастью, в кабине пилотов кресла были из таких же мембран, что и лежанки криокапсул, и именно они, скорее всего, спасли им обоим жизнь.

Быстрый осмотр одной здоровой рукой показал, что Джеймс, кажется, был цел и относительно невредим, и Майкл выдохнул с облегчением. Теперь нужно было проникнуть в пассажирский отсек — парням наверняка нужна помощь.

Он с трудом поднялся и добрел до двери в пассажирский отсек — точнее, до оставшихся от нее обломков. Пробираясь сквозь завалы пластика и куски металла, Майкл все меньше надеялся застать товарищей живыми. Да, он уже готов был увидеть их мертвые тела, но никак не мог подумать, что их порежет ремнями на куски. Запах крови ударил в нос, и Майкл зажал рот ладонью, борясь с тошнотой.

Но самое страшное оказалось впереди. Внезапный стон заставил Майкла сначала замереть, а потом со страхом посмотреть на источник шума. Это был Рич. Еле живой, со впившимися в грудь сквозь скафандр ремнями и судорожно сжимающий кулаки.

— Рич… Ты жив, все хорошо, — Майкл поспешил его успокоить и опустился рядом на корточки. — Посиди немного, я подумаю, как тебя освободить. Только не дергайся. Слышишь?

— Выруби меня, — прохрипел Рич. — Вколи что-нибудь. Аптечка… в скафандре. Больно…

— Сейчас, — Майкл схватился за набедренную вставку, вытащил из специального кармана аптечку и повернул встроенный тумблер на отметку снотворное. — Потерпи.

Он приставил аптечку к плечу Рича и надавил на гашетку пневмошприца. Почти сразу же Рич обмяк, но дышал всё равно часто и беспокойно — как и сам Майкл. Прислушавшись к ощущениям, Майкл понял, что ему катастрофически не хватает кислорода, и это вовсе не из-за шока. Впрочем, через секунду он осознал, что странной была вовсе не нехватка воздуха, а наоборот — само его наличие.